Посмотрим, подумал я. Вновь на секунду включив деволюмизацию, я шагнул сквозь стену обратно в большую комнату в тот самый момент, когда Ди ворвался через обычный дверной проём в мою. Но, конечно, долго такие кошки-мышки продолжаться не могли. Интересно, куда он дел мои вещи и, главное, пистолет? Я включил «общий рентген» и быстро огляделся. Куча одежды, в которой я опознал свои плащ, джинсы, рубашку и прочее, валялась на полу в прихожей. На моё огромное счастье, пистолет также лежал на видном месте, под зеркалом длинной тумбы в коридоре. Я вновь деволюмизировался и выскочил в коридор. В этот же момент туда вылетел и разъярённый Ди.
— Где же ты! — орал он. — Тебе не спрятаться! Твои трюки не спасут тебя! Я вижу твою кровь, я чую твой страх!
Я схватил пистолет, взвёл затвор и выстрелил, не возвращая себе плотность. Но когда я нажимал спуск, боль вдруг пронзила мою правую руку. Ствол дрогнул, и пуля, вместо того, чтобы пробить грудь культиста, лишь по касательной задела его левое плечо. А я с изумлением обнаружил на правой руке неожиданно вскрывшуюся из-под запёкшейся крови рваную рану. Это ещё откуда? И тут же вспомнил — из сна. Именно сюда ударил меня метательный снаряд гадкой манекенки. Травяной листок в лисичьем сказочном лесу остановил кровь и немного затянул рану, но полностью вылечить, конечно, не успел. И при усилии сонная рана дала о себе знать. Этого ещё не хватало. Я и так едва уже мог удерживать деволюмизацию. Багровая муть близкого обморока постепенно начинала заволакивать взор.
Однако Ди хватило и одного попадания, чтобы растерять весь свой бесноватый задор. С воплем страха, зажав ранку на плече, он метнулся в большую комнату, схватил проклятую книгу и, бормоча «Уходим, уходим! Я его не вижу, а он меня видит! И круг его не сдержал. Надо спасать Книгу! Призову хозяев, они помогут с ним справиться! Скорее в Долгопрудный, в Обитель!», ринулся к балконной двери. У меня полностью закончились силы, деволюмизация выключилась, и я рухнул на колени. Надо за ним, думал я, отчаянно пытаясь встать, преодолеть нарастающую боль в руке и груди и погнаться за мерзавцем. Кое-как я доковылял до балкона и высунулся наружу. Обнажённое тело охватил холод. Как оказалось, с балкона был переход на марш пожарной лестницы, ведущий к запасному выходу. Решётка, закрывавшая переход, была отперта и распахнута настежь, ключи торчали из замка — второпях, пытаясь как можно скорее от меня сбежать, Ди не сумел даже вытащить их. Я опёрся на перила лестницы и глянул вниз. Чёрная фигурка мелькала уже этажей на пять ниже. Удрал-таки. Я почувствовал страшную слабость. От высоты меня замутило. Я вынужден был присесть и опереться спиной о стену. Шум города, вроде бы знакомый и привычный, но будто бы звучащий громче обычного, ворвался в моё восприятие. Слишком много сирен, внезапно понял я. Одновременно с нескольких направлений звучали резкие хрипящие свистки пожарных машин. Завывали полицейские и медицинские сигналы. Господи! Неужели город и в самом деле в осаде сил хаоса? И всё это из-за меня? Дрожь пронизала моё тело. Нет смысла истекать здесь кровью и замерзать. Надо попытаться исправить содеянное.
Очень хотелось прилечь. Но сейчас делать этого было попросту нельзя — я и в самом деле мог истечь кровью. В могиле отосплюсь, вспомнил я мрачную шутку, которую в своё время любил повторять Извольский. Я забрал ключи, почти ползком вернулся в квартиру Ди и запер балконную дверь за собой.
Прежде всего необходимо было остановить кровь, всё так же сочившуюся из моих ран. Слабость одолевала меня. Потихоньку я добрался до кучи одежды и натянул бельё и джинсы. Опираясь на стенки, я перешёл в ванную комнату, открыл шкафчик над рукомойником, пошарился там и нашёл пачку антибактериальных влажных салфеток для рук. Сойдёт. Прилепив пару салфеток к обеим ранам, я прошёл по коридору, набрёл на рабочий кабинет Старика, «общим рентгеном» нашёл в ящике письменного стола моток широкой клейкой ленты-скотча, взял его и отправился на кухню. Достал из барного холодильника бутылку водки, сел за стол на угловой диванчик, положив пистолет перед собой. Шипя от боли, едва не теряя сознание, кое-как обтёр раны смоченной в водке бумажной салфеткой, затем свернул два тампона из антибактериальных платочков и приклеил их к ранам скотчем. Всё это было очень больно. Лицо моё покрылось холодным липким потом, в глазах то и дело мутилось. Немного подумав, я сделал пару хороших глотков из бутылки. Через минуту боль чуть ослабла, но муть в глазах не пропадала.
«Ничего», — сказал я сам себе сквозь зубы. — «Ничего. Всего две маленькие дырочки. Надо про них забыть. Надо идти. Из-за меня там сейчас такое творится!»
