Он где-то потерял резинку, и его обычно аккуратный хвост растрепался. Эта растрепанность делала юного Аристида старше, отчасти похожим на призрака.
Я замолчал, и через мгновение на моем запястье сомкнулись похожие на когти пальцы в серебряных шинах. Как мало силы было в этой руке. Я не должен был посылать его в пекло.
– Но мы победили, милорд. Победа за нами.
– Это твоя победа, Аристид. – Я накрыл его руку своей. – Отдыхай. Или… послать за носилками? – Я не был уверен, что он сможет подняться без посторонней помощи.
– Просто помоги мне встать, – сказал он.
Я присел, позволив невысокому человечку обхватить меня за шею, и поднял его на ноги. Сам я не выпрямлялся, чтобы случайно Лориан не взмыл над полом. Он был маленьким и худым, и мне не составило бы труда отнести его, но я чувствовал, что бедняга счел бы это унизительным, и потому не предлагал.
– Идем, – сказал я, придерживая его за плечо.
Мы вместе дошли до выхода. Тяжелая дверь отъехала в сторону. Охраны не было. Мы вышли в вестибюль и коридор.
– Лорд Марло, сэр! Коммандер Аристид! – поприветствовал нас проходивший мимо механик в черной неформенной одежде.
Я ответил ему на ходу, не задерживаясь. «Тамерлан» зажил обычной жизнью, и, несмотря на то что после вторжения инквизиции нам предстояло многое исправить, мир возвращался на круги своя. И помог ему шедший рядом со мной маленький титан.
Я сопроводил коммандера Аристида в медику и передал в руки доктора Луаны Окойо.
– Позаботьтесь о нем хорошенько, – сказал я, хотя в том не было нужды. – Это наш герой.
Меня вызвали лишь спустя месяцы. За это время я проследил за тем, чтобы хранилища данных «Тамерлана» были очищены и восстановлены из резервных файлов. Аристид поправился. Его ожоги и сотрясение были достаточно серьезными, и Окойо недоумевала, как он вообще мог ходить, учитывая его хрупкий организм. Бандит и Айлекс тоже восстановились, но ни один – полагаю, по указке Лориана – так и не рассказал, как им удалось удрать с фрегата Капеллы.
Гереона я больше не видел, великий инквизитор тоже вернулась в духовную тень, из которой появилась. Селена присылала мне письма, я вежливо на них отвечал, каждый раз повторяя, что мне не позволено обсуждать свое неудавшееся убийство и последующее расследование инквизиции. Я писал, что жив и здоров и, несомненно, скоро увижусь с ней. Про Александра она не упоминала.
Каждый день я ждал вестей из Имперского совета, от коменданта Марсианской стражи или самого императора. Каждый день я удивлялся, расстраивался и злился. Мне хотелось, чтобы все поскорее закончилось, чтобы меня наконец приговорили к браку с Селеной или отослали с планеты.
Наконец прибыл марсианский эскорт в сопровождении придворного андрогина с приказом мне предстать перед принцем Гектором и Советом.
И я отправился, думая, что это финал, не зная, что худшее еще впереди.
Председатели восьми министерств и лорд Пауэрс сидели под троном лорда верховного канцлера. Не голографические призраки, как в прошлый раз, а настоящие люди, лорды, обладающие политическим весом.
– До сих пор поверить не могу, что директор разведки – убийца, – причитала министр социального обеспечения Миана Хартнелл. – Ужасно, просто ужасно!
Она была палатином, но если в ней и была древняя кровь великих родов, то лишь капля. У нее было мышиное лицо и блестящие глаза-бусины.
Лорд верховный канцлер перебил ее и обратился ко мне. Я стоял перед массивным столом под голографической камерой.
– Сэр Адриан, мы приносим извинения за моральные и физические страдания, испытанные вами и вашими подчиненными в результате этого происшествия. Позвольте выразить вам мое искреннее сочувствие. Полагаю, вам не помешал бы хороший отдых.
– Я бы хотел как можно скорее вернуться к работе, – ответил я.
– К работе? – Казалось, принца Гектора это покоробило. – То есть на фронт?
– Я солдат Империи, – ответил я, повторяя фразу, которая стала для меня своего рода заклинанием с тех пор, как мы покинули Воргоссос.
Принц Гектор крепко взялся за подлокотники своего маленького трона.
– Император подумывает о том, чтобы сделать вас членом этого Совета.
Он произнес это так, будто для меня это должно было стать новостью. Я отвлекся от созерцания голограммы и изобразил искреннее удивление.
– Что? – Осознав, что наверняка выгляжу глупо, я добавил: – Ваше превосходительство, я… не знаю, что сказать. Каковы будут мои обязанности?
– Сынок, вы займете мое место! – ответил мне неожиданно веселый голос справа от трона.
Я повернулся. По традиции места по правую руку от канцлера занимали Львы. Там сидели лорд Бурбон и министр правосудия лорд Пик. По левую руку располагались менее консервативные члены Совета. Возглавляла их леди Хартнелл, а с ней были министр доходов лорд Кордвейнер и, по иронии судьбы, лорд министр государственных церемоний. В те годы совет был не сбалансирован, и, за исключением этой троицы, все советники были Львами.
