Я не мог сказать с уверенностью, насмехаются они надо мной или нет, но принцы определенно напоминали мне сэра Лоркана Браанока. То же аристократическое высокомерие.
– Двух вождей, – поправил Филипп. – Третий был каким-то генералом.
– Ладно, – согласился принц Рикард, – двух вождей.
– Кто такой Иршан? – устав от пустой болтовни, спросила Валка.
– Ручной гладиатор Филиппа, – к моему удивлению, ответил Александр.
– Иршан! – почти вскрикнул Филипп, с такой силой шарахнув кубком по столу, что едва не перевернул его. – Он джаддианский маэскол Пятого круга! Он был сульшаваром князя Констанса дю Оланте. Господа, на моей службе никогда не было лучшего бойца. – Он поднял палец и едва не ткнул меня в лицо. – Марло, он из вас котлету сделает.
Я улыбнулся. Моя первоначальная оценка была точна: два скучающих избалованных аристократа, раздраженные тем, что им не дают совершить какой-нибудь подвиг, и потому вынужденные воплощать свои героические фантазии с помощью других.
– Звучит грозно, – беззаботно сказал я. – Быть может, когда-нибудь мы с ним встретимся. – Я повернулся к Александру. – Мой принц, вы позволите? Мы только прибыли, а я обещал угостить даму вином.
– Я пойду с вами, – понуро ответил Александр, чувствуя неловкость за то, что неосознанно затащил нас в западню.
Мы нашли вино и оставили принца. Валка разом осушила кубок красного, вернула его слуге-гомункулу и тут же взяла еще один.
– И как ты терпишь таких людей? – прошептала она на пантайском мне на ухо, чтобы проходящие мимо нобили уж точно не подслушали.
– Chan minte, – ответил я. «Не терплю». – Пускай делают из себя дураков. Споры можно выиграть и ненасильственным путем. Как я не устаю повторять, даже здравомыслию есть предел.
– По крайней мере, здесь хорошее вино, – заметила Валка. – Мне придется изрядно выпить, чтобы не выйти из себя.
– Хочешь потанцевать? – спросил я, перейдя на галстани.
– Ты прекрасно знаешь, что я не танцую, – фыркнула Валка и осмотрела меня, улыбаясь все шире. – Знаешь, я даже не помню, когда ты последний раз наряжался не в черное.
– Мне идет этот цвет, – оправдался я.
– А белый совершенно не идет, – сказала Валка, тронув пальцами края моей полунакидки. – Mand thafar til a dehmuxn en av ni dem, – произнесла она на пантайском.
«В нем ты похож на одного из них».
– Я и есть один из них, – с улыбкой ответил я.
– Думай что хочешь, – сказала она. – Разве ваш император не должен здесь присутствовать?
«Ваш император», – про себя повторил я, но не стал указывать Валке на то, что такая формулировка противоречила ее утверждению, что я «не один из них», палатинов.
– Он появится, но не кесарево дело болтаться среди людей, – объяснил я, сделав глоток вина из кубка, что мне дала Валка.
– Вот как?
Она подавила смешок и проглотила остатки своего кандаренского, как будто это было дешевое пойло.
– Кесарь! – передразнила она меня. – Любите же вы маскарад. Одеваться как древние. Принимать их имена. Отыгрывать роли.
Такое замечание уже было на грани опасного.
– Это не маскарад, – сказал я.
– А что же? – удивленно посмотрела на меня Валка, не переставая ухмыляться.
– В мире два типа людей, – ответил я, прислонившись плечом к сердоликовой колонне; люстры над нами парили под высокими сводами, напоминая хрустальные созвездия. – Те, кто принимает действительность такой, какая она есть, и те, кто делает ее такой, как им хочется.
– И ваш император способен изменить действительность по своему желанию?
– Нет, кесарь – это кесарь.
– Потому что у него есть власть, – скривилась Валка.
– Нет. – Я дотронулся до ее татуированной руки. – Как раз этому я пытаюсь научить Александра. Власть играет свою роль, возможно даже главенствующую. Но кесарь является кесарем потому, что мы в это верим. Действительность создается с низов, а не наоборот. Если бы император не был императором, из него вышел бы простой тиран.
– Это все равно только маска, – отмахнулась Валка.
– Роль, – уточнил я. – Амплуа.
– Что? – Она подняла пустой кубок, привлекая внимание официанта.
Это было древнее слово, и я не удивился, что Валка его не знала. Я как мог объяснил его значение на галстани.
– Сэр Адриан! Лорд Марло! – раздалось у меня за плечом.
Повернувшись, я увидел кучку молодых нобилей, девушек в ярких платьях и юношей в чуть более спокойных костюмах военного фасона, но не подлинно военных, а с узкими воротниками и короткими широкими рукавами с бронзовыми браслетами вместо бронированных наручей. Говоривший с поклоном выступил вперед. На его груди был вышит белый щит с короной и тремя золотыми птицами. Герб был мне знаком, но я не мог припомнить, кому он принадлежал.
– Лорд Эндрю Курзон. Мы с друзьями подумали… – Он пригладил напомаженные волосы и покосился на приятелей, словно боясь задать вопрос. – Можно сделать с вами голо?
Словно в качестве аргумента юный аристократ показал свой терминал. Валка снова фыркнула.
– Курзон? – переспросил я. – Мы с вами не родственники? Мой дед по материнской линии был из Курзонов.
