По сравнению со складом в Трех Лунах это место было похоже на сокровищницу забытого бога — залы, уходящие в темноту, заставленные стеллажами и ящиками, от которых веяло древностью и мощью. И для меня это тем более было складом запрятанных сокровищ.
Мои золотые глаза видели не просто предметы — я видел их ценность, измеряемую в сияющих аурах. Я прошел вдоль рядов, и мои пальцы сами тянулись к тем артефактам и реликтам, от которых исходил самый яркий, самый «дорогой» свет.
Я отбирал их почти механически, складывая на поданные грузчиками телеги. Управляющий молча наблюдал, лишь изредка поднимая бровь при выборе особенно древнего или загадочного лота.
В итоге я набрал реликтов на шестнадцать миллионов. По моим внутренним ощущениям, их энергетическая ценность была астрономической — эквивалент восьмистам миллионам золотых, если бы такое вообще можно было оценить. Но на складе больше не было ничего, что стоило бы внимания Маски.
— На оставшиеся четыре, — сказал я управляющему, — мне нужно это, — я указал на лежащий на постаменте артефакт в виде соединенных тонкими цепочками нагрудника и шлема.
«Хроника четвертой магической башни».
Его лицо вытянулось.
— Капитан, вы уверены? Он же запрещен не просто так. Обычно я не спорю с покупателями, но с вами мне бы еще хотелось поработать в будущем…
— Я знаю риски, — оборвал я его. — И я готов на них пойти. Мой заказ.
Он покачал головой, но кивнул. Вскоре мне принесли небольшой, тяжелый ларец из свинцованного сплава, с «Хроникой» за четыре миллиона внутри.
Вернувшись в свою каюту, я открыл ларец. Маска на моей груди отозвалась на близость артефакта жадной, пульсирующей волной желания. Я прикоснулся к нагруднику, и вскоре он уже стал частью меня.
«Хроника четвертой магической башни». Крайне редкий, можно сказать, уникальный артефакт с утерянной (по крайней мере в известных мне источниках) технологией создания.
У него было два свойства: повышать чувствительность обладателя к мане, а также увеличивать предельные объемы маны за счет создания дополнительного ядра маны в районе сердца. Что-то, что другое было крайне опасно и чревато не только потерей контроля над энергией, но и безумием и даже смертью в случае худшего развития событий.
Но я сделал ставку на почти что мистические способности Маски, в которые после произошедшего в катакомбах ратуши верил едва ли не безоговорочно.
Эффект был мгновенным и ошеломляющим. Как только новая татуировка заняла свое место, оплетя грудь, шею и затылок, мир взорвался новыми красками. Теперь я видел ману везде — в стенах корабля, в воздухе, в каждом предмете — даже без визора «Юдифи», хотя четкость и точность определения плотности энергии все-таки была заметно ниже по сравнению с артефактной татуировкой.
Но это был лишь приятный второстепенный эффект. Главным же было то, что за следующие два часа внутри тела белые энергетические жгуты, созданные Маской, уплотнились, стали толще, их пропускная способность возросла почти в полтора раза.
Но я также почувствовал, что истечение энергии Маски в эту белую сеть, а значит и мое умирание, ускорилось в полтора раза. Благо, теперь у меня было более чем достаточно реликтов для подпитки Маски.
Не теряя времени, я принялся скармливать их ей. Энергия вливалась в меня могучими, почти болезненными потоками. Когда я закончил, энергии Маски уже было более чем достаточно, чтобы совершить прорыв на стадию Кульминации Хроники. Я даже чувствовал, что порог вот-вот будет преодолен даже без моего вмешательства.
Но я усилием воли затормозил процесс. Остановил его на самой грани. Да, сила манила, была так близка. Но трезвый расчет взял верх. Прорыв на новую стадию неминуемо сожжет мое время с катастрофической скоростью. А впереди у меня была сложная миссия в Амалисе, где я не смогу тратить время на поиск ресурсов.
К тому же у меня теперь был новый инструмент, новая способность, которая требовала не моей личной маны, а энергии самой Маски. И ее тоже нужно было чем-то питать.
Так что я решил отказаться пока что от Кульминации Хроники и вместо этого сохранить год с небольшим жизни. Если я успею раздобыть трон Амалиса и выполнить сделку с Кабаном, то, получив от него обещанное, со спокойной душой совершу прорыв. А если не смогу, то этот год мне ой как понадобится для того, чтобы не переживать о деградации сил и смерти, убегая от коллекторов Кабана.
И для того, чтобы как можно сильнее уменьшить шанс подобного нежелательного исхода, мне нужно было разобраться в приобретенном умении.
Дом, который управляющий Бала снял для меня и моих рабов, оказался укрепленной бетонной коробкой на окраине Зейсавии, в глухом промышленном квартале. Без окон, с одной массивной дверью и мощными замками. Идеальное место для тех дел, которые не должны быть увидены посторонними.
Внутри не было мебели, только трое рабов уже ждали меня, прикованные к железным кольцам в стене. Двое мужчин — один потрепанный, с сединой в щетине и пустыми глазами, другой чуть более молодой, но с тем же отрешенным взглядом побитой собаки.
