— Никак, — спокойно сказал Вэнг, — того «старого доброго прошлого», которым увлекают политические падальщики, никогда не существовало. Это смутный иллюзорный образ, который формируется подсознанием людей за годы жизни в непрерывно обновляемых кризисах и метаморфозах условной нормальности. Присутствующий здесь доктор Эбо объяснил схему в книге «Боги золотого века из машины ужаса». А реально возможное будущее уже не может воспроизводить прошлое. Раньше могло, но не теперь.
— Я не поняла последнюю фразу, — призналась Габи.
— Раньше, — пояснил он, — было расширенное воспроизводство всего, в первую очередь населения. С библейских времен число людей росло от поколения к поколению. Но вот сумма рождений на планете стала падать. В большинстве стран экономически-активное население сокращается. Главная тенденция перевернулась и вызвала изменения во всех социальных циклах. Этому нет аналогов в прошлом. Если добавить к этому возросшее влияние биопанка на демографию, то… Тут я лучше передам слово мистеру Талвицу.
Гуру экономики смыслов задумчиво поиграл золотой авторучкой, которой делал некие заметки в архаичном клетчато-бумажном блокноте.
— Что ж, я попробую не шоковым образом пояснить то, что мистер Вэнг скромно назвал влиянием биопанка на демографию. Современная культура сформировалось в условиях жизненного цикла, как константы с библейских времен, как отметил мистер Вэнг. Если открыть библию, эпизод изгнания из рая, то описание цикла укладывается в три фразы. Женщина в муках рожает детей. Мужчина пашет, чтобы добыть пропитание. Затем оба умирают, и далее цикл воспроизводят их дети. В XX веке оказалось, что изрядная доля женщин и мужчин не видят смысла в этой карусели и предпочитают жить для себя. Это вызвало в XXI веке кризис старения трудовых ресурсов, усиленный новым эскапизмом молодежи. Аргонавтов с биопанком можно считать предельной формой эскапизма и, по законам диалектики, она содержит ключ к выходу из кризиса. На мой взгляд, даже два ключа. Первый очевиден: это геронтореверс. Японские компании с 2010-х приглашали пенсионеров возраста 65-плюс, а позже даже 75-плюс, вернуться на работу. Даже чисто экономически логично в таком случае скручивать биологическое время. Второй ключ – менее очевиден: это инвольтация лишних младенцев.
— Что-что? – переспросила Габи.
— Термин инвольтация взят из оккультизма, — пояснил Талвиц, — а в истории аргонавтов термин прилип к схеме, возникшей у отсталых племен Южной Ливии. Там вообще нет планирования семьи, молодые женщины рожают в среднем каждые два года, и из трех младенцев лишь двое доживают до года. Если младенец в родной семье не выживет, то почему не подарить его аргонавтам, чтобы он жил, пусть измененным?
— О! — Габи резко вскинула руки, — Не из таких ли ситуаций берется расхожее обвинение аргонавтов в голливудском оборотничестве? В намерении обратить человечество?
— Как будто что-то плохое, — чуть иронично откликнулся гуру экономики смыслов. -А-а… — выдохнула она на краю когнитивного шока, и с надеждой глянула на рефери.
Доктор Эбо снова встал из кресла, потянулся и произнес:
— Действительно, нет причин относиться к арго-оборотничеству, как к чему-то априори плохому — будто извращающему первозданную человеческую природу. Именно такую формулировку применяют философы-гуманисты, хотя им полагалось бы знать, что всю первозданность современные люди уже потеряли. Кроме бушменов пустыни Калахари, индейцев джунглей Ориноко, и еще некоторых племен, оставшихся первобытными.
— Как это потеряли? – удивилась Габи.
— Как декоративные породы собаки под влиянием селекционных капризов, - пояснил он, сделал паузу, и добавил, — впрочем, первозданный биодизайн человека непригоден для современного общества. Это биодизайн организма, живущего в среднем 30 — 35 лет. А современный человек только после 30 лет приобретает профессию, начинает активную социальную жизнь, и может задуматься о семье. Между тем, биологически это машина, исчерпавшая период нормальной эксплуатации и потому все чаще требующая ремонта: услуг гастрологии, стоматологии, кардиологии и прочей медицины. Габи, скажите, что гуманнее: спасать иллюзию первозданной человеческой природы, или как-то привести человеческую природу в соответствие с реалиями технически развитой цивилизации?
Телеведущая задумалась и нерешительно произнесла:
— Для гуманизма первична не цивилизация, а человек, который мера всех вещей.
— О! — обрадовался психоаналитик, — Если главный проект не цивилизация, а человек, то, наверное, нам надо перво-наперво позаботиться, чтобы человек не начал биологически разлагаться раньше, чем научится мерить собой все вещи!
— Забота заботе рознь, — осторожно сказала она, — разумный человек не станет возражать против генной терапии, но если начнется совсем бесконтрольный биопанк, то мало что останется от человека, каким мы его знаем сейчас.
— В человеке, каким мы его знаем сейчас, — иронично отозвался доктор Эбо, — уже ничего первозданно-человеческого не осталось кроме, разве что, кариеса, до которого успевали дожить даже неандертальцы.
…
