«…Дискурс закольцевался», — предположил Юлиан Зайз, наблюдавший шоу на большом экране над стойкой бара в плавучем арт-кафе «Hubble forever». Точнее, он проворчал эту оценку вслух, и последовала реакция, озвученная чуть хрипловатым женским голосом:
— Мейстер залип!
— А? — удивился Юлиан и повернул голову вправо, — Ханка! Давно ли ты подкралась?
— Я вообще не подкрадывалась! – гордо заявила Ханка Качмарек, тряхнув серебристой шевелюрой, нарочито-небрежно стриженной «под горшок», - Между прочим, это наш с Эриком любимый кабак, и мы тут зависаем при каждом заезде на фудотрон. Встречный вопрос: Юлиан, тут проездом или как?
— Проездом. Я поймал досюда попутку от Сокотры, а дальше собираюсь на Занзибар.
— На фестиваль «Арабески»? – предположила она и, после его кивка, сказала, — мы тоже катимся туда. А что за новый рейв-альбом у Чоэ Трэй? По слухам адская машина…
Консультант по ЯД основательно глотнул сидра и рассказал про рейв-альбом, или, если точнее, то рейв-балладу «Snail on the Startrek» по далеким мотивам новеллы «Улитка на Склоне» братьев Стругацких и сериала «Star trek» Джина Родденберри. Оба возникли в 1965 году, но лишь сейчас Трэй решила заявить: это не случайная синхронность. Надо признаться, что Трэй построила такой двойной крипторемейк при активном соучастии Аслауг и Юлиана, и теперь они же (Аслауг и Юлиан) переживали, что публика не будет зацеплена этим. В смысле: массовый фестивальный зритель не сможет понять слишком интеллектуально закрученный арт. Трэй, однако, полагала, что закручено точно в меру, причем даже если публика где-то не поймет умом, то по-любому поймает эмпатию. Так случилось в 2019-м с 9-минутной композицией «Deutschland» команды Rammstein: пока философы и политики обсуждали эпатаж и символизм — vox populi, не слишком вникая, поднял композицию в топы европейских и североамериканских рейтингов…
…Ханка выслушала эти соображения, покачала ладонью вправо-влево, и заявила:
— В таких вещах фиг угадаешь заранее. Кстати, ты на чем собирался катиться? Я к тому спрашиваю, что если ты намерен здесь ловить попутку, то уже поймал. «Фифифефаи» стартует, как только все соберемся на борту. Как тебе идея?
— Отличная идея! — Юлиан кивнул, — А кто еще не собрался?
— Пока никто не собрался. Эрик поехал на ярмарку-распродажу новых судовых машин, надеется купить какую-нибудь полезную штуку за дешево. А я, как видишь, сижу тут с тобой. Точнее, я жду, пока команда кафе запихнет выпивку и закуску по моему заказу в контейнер. Наверное, не позже чем через час, будет общая готовность, и мы двинемся.
— Может, успеем еще по кружке сидра? — предложил он, изобразив, будто его ничего не удивило в изложенной диспозиции.
— Конечно, Юлиан! — обрадовалась Ханка, поверив в его неудивление. Хотя, проглотить подобную версию мог только человек, плохо знающий обычаи аргонавтов вообще, и этих в частности. На самом деле Юлиан безошибочно догадался: Ханка и Эрик разделились на площадках фудотрона, чтобы запутать какого-то недружественного наблюдателя. Но, в таком случае, следовало поддержать игру – и дождаться объяснений, которые (согласно обычаям аргонавтов) последуют в сообразное время.
…
Выпив по кружке сидра, они зашли в подсобку кафе, где уже ждал удобный контейнер, фактически — 100-литровый пластиковый чемодан на колесиках. Загрузка почти полная, хорошо, что тащить недалеко: через короткий понтонный мостик на соседнюю баржу-площадку, где пришвартована арго-лодка «Фифифефаи» (в прошлой инкарнации — 50-футовый патрульный перехватчик Stridsbat-90H). Эрик Лафит был наготове, перевалка контейнера на борт заняла полминуты, и более ничего не держало их здесь. Арго-лодка аккуратно отползла от причальной стенки баржи, выполнила полуоборот, и метнулась в черноту тропической ночи, набирая крейсерскую скорость 40 узлов.
…
В рулевой рубке «Фифифефаи» было достаточно просторно и даже уютно — для людей, привыкших к качке на волнах при высокой скорости. Юлиан, разумеется, привык, что позволило ему буднично налить стакан кофе из варочной машинки, и пить стоя, просто прислонившись плечом к переборке. Ноги и тело рефлекторно компенсировали качку, совершенно не отвлекая сознание. Он флегматично наблюдал за действиями Эрика (на капитанском месте) и Ханки (на штурманском месте), поддерживал разговор из всяких коротких фраз, как бывает между делом. И, будто невзначай, он поинтересовался:
— Ребята, мы что, идем на Сонгосонго?
— Мы идем на Занзибар, я же говорила, — удивилась Ханка, — а что такое Сонгосонго?
— Сонгосонго, — пояснил Юлиан, — это очень красивые острова, тоже у берега Танзании, однако южнее Занзибара. Судя по виртуальному компасу, который я вижу через плечо Эрика, мы идем приблизительно туда, а Занзибар это по курсу на румб правее.
— У тебя не голова, а навигационный биокомпьютер! — восхитился Эрик Лафит, — Что же касается курса, то мы решили по дороге заглянуть на суб-архипелаг Альдабра, устроить утреннее дайвинг-пати. Там так очаровательно, что рука не поднялась пройти мимо. До начала занзибарского фестиваля у нас достаточно времени.
