– О, ну разумеется. На старой кляче небось прискакал? И как всегда грабишь собственный дом? Меня всегда удивляло, как ты тогда, в далёком прошлом смог из мелкого домушника, стать уважаемым членом городского совета. Ты ведь даже грамотным не был. Не представляю, на какую подлость тебе пришлось пойти. Может из-за неё, тебя и одолела эта животная напасть? Впрочем, так это или нет, уже никогда и никто не узнает. И это к лучшему. Ну ладно, заговорился я с тобой, там уже и солнце выходит из-за туч. Пойду я. Не хочу смотреть как ты превращаешься.
– Погоди-погоди. Ты говорил, что у меня есть семья. Так где же они все? Почему здесь только ты?
– Как где? Все, кому было до тебя дело, либо уже умерли, либо навсегда забыли о тебе, после делёжки наследства. А кто-то и вовсе, умер во время делёжки, по понятным причинам. И из девяти детей, остался только я один. Вот Агнешка, дочь твоя, ни разу так и не навестила тебя. А ведь была твоей любимицей. До сей поры ты залезаешь именно в её комнату. Ну, я не могу её винить. Не всяк здраво перенесёт становление отца диким зверем, которому плевать на всё человечье.
– Как же плевать, если каждый раз, становясь человеком я возвращаюсь домой?
– Это происходит по инерции. Да и возвращаешься ты не домой. В этих дряхлых залах давно нет того, что делает «дом», собственно «домом», а именно – семьи. Здесь только фантомы твоего прошлого.
– Ежели я болен и безумен, то в чём моя вина? Разве виноват я, что дети меня оставили?
– Даже если и нет, что это изменит? Ничего и никогда не станет так, как то было прежде. Ты приютил в сердце зверя. И тем самым обрёк всех нас пожинать плоды своего безумия.
– И что же ты, такой недовольный, всё ещё навещаешь отца?
– Сыновий долг слишком обострён. Ладно, хватит уже бередить старые раны. Это всё не имеет особо смысла, ибо раз за разом происходит по одной и той же схеме. Кушай, а я пойду. Даст бог, свидимся в следующей жизни. А до той поры, я прощаю тебе все прошлые обиды и отпускаю с чистым сердцем. Более я никогда тебя не потревожу.
Старик поднялся и неспешно удалился за дверь. Я остался один. Дождь за стеклом затих. В окно ударили солнечные лучи. На душе стало как-то спокойно. Не притронувшись к угощениям, я вновь встал на свои четыре лапы. Запах елей и странный огонь внутри, вновь побуждали меня возвращаться в лес. Я послушно следовал их указаниям.
Наконец я отрёкся от всего, что меня держит. И моё место навсегда там, в чаще леса, наедине с вечностью. Больше нет былого, только новый я. И имя мое – зверь.
На ледяных пустошах серединного мира, для человека наступили непростые времена. Великое Светило больше не дарит свой свет этим землям. Старейшины говорят, что оно было убито и с его смертью, мы, люди, стоим на грани вымирания, освещаемые лишь Луной – солнцем мертвецов.
В бесконечной ночи, злые духи свободно блуждают среди снегов, вместе с ледяными ветрами, пробирающими до самых костей. Они с лёгкостью могут утащить ребёнка или женщину в царство мертвецов, на свой тёмный пир. В шутку заставляют охотников плутать среди беспроглядного тумана. И готовы с остервенеем рвать яранги, обрекая их жителей на смерть от буйной стихии.
Шаманы, конечно, выбиваются из сил, поочерёдно проводя бесконечные защитные ритуалы, пытаясь отогнать первородное зло от поселений. Но все прекрасно понимают, что рано или поздно их силы закончатся. И в тот момент, демоны ворвутся на нашу стоянку и сравняют её с землёй. Звучит не очень весело, верно? Что же, это далеко не самое страшное, что угрожает людям ледяных пустошей с гибелью Светила.
Больше любых духов, нас донимает жуткий голод. Ибо наше единственное богатство – бесконечные стада оленей, погибло. С наступлением вечного мрака, злые сущности добрались и до нашего главного источника пищи. Неизвестная хворь поразила всех животных и начался Великий падёж. Помню какое отчаяние нас охватило, когда одним утром мы обнаружили огромное поле, усеянное трупами животины.
Да, у нас были кое-какие запасы, но все они оказались до жути скудны. Вяленое мясо и рыбу, заготовленные ещё в последний сезон, удалось растянуть всего на десять лунных циклов. Когда, в одно утро, в закромах не осталось ничего, встал вопрос, что делать дальше. Собрали племенной совет, всех мужчин и женщин племени. Разгорелись дикие споры.
Сильные, молодые юноши сразу же предложили начать есть тех, кто слабее, начиная со стариков и болезненных отпрысков. Они утверждали, что племя больше не может содержать тех, кто не может позаботиться о себе самостоятельно, а потому необходимо от них избавиться, чтобы и дальше те не были обузой.
Старики же, напротив, предлагали потерпеть, продолжая питаться скудным супом из талого снега и мха, изобретением последних лун. Молодёжь обвиняла их в эгоизме. Старцы же апеллировали к тому, что катаклизм рано или поздно пройдёт и всё вернётся к исходному состоянию.