Оставалось только затаиться, перевести дух, и, верно, дождаться пока оно вернётся туда, откуда пришло. Мест для этого в спаленке было не так уж и много. Огромный шкаф для одежды и пространство под кроватью. Под кроватью вряд ли бы мне хватило места, даже учитывая то, как я исхудал в последние годы. Оставался только шкаф.
Но и он, как назло, не поддавался, сколько бы я не дёргал за массивные дверцы. Видать, был предусмотрительно заперт маленькой хозяйкой, чёрт бы её побрал! Конечно, если бы мне не надо было вести себя максимально тихо, я мог бы попытаться проникнуть внутрь силовым путём, но теперь…
Чёрт! Чёрт! Чёрт! Четырежды чёрт!
Ладно, остаётся только затаится за гардеробом и молиться, чтобы эта тварь не подумала войти в комнату и заглянуть за сей предмет мебели. Отвратительное убежище, знаю. Ещё и пыльное настолько, что дышать становилось просто невозможно. Но жаловаться не приходилось, это всяко лучше, чем не скрываться вовсе.
Тем более, со временем, я привык к обстановке и лишь напряжённо вслушивался в происходящее снаружи комнаты. Долго, очень долго, ничего не происходило. Лишь дождь тихонечко накрапывал, слегка тарабаня по стеклу, да ветер завывал в водосточных трубах.
Мне уже даже начало казаться, что все эти шумы и тени мне почудились. Конечно, пропажа Авроры с этим не вязалась, да и чутьё било тревогу, но может всё же у меня просто разыгралось воображение?
Стоило мне о сим помыслить, как дверь внезапно скрипнула и медленно отворилась. У меня перехватило дыхание и я постарался замереть, не издавая ни звука. Однако дальше ничего не произошло, словно бы существо не могло решиться заходить в комнату или нет. Бесконечно долгие минуты ничего не происходило. Казалось прошла целая вечность, прежде чем неизвестный наконец вошёл в помещение.
– Я знаю, что ты здесь. Ты всегда приходишь именно сюда. Выходи, я ждал тебя. – донёсся до меня тихий старческий глас.
В моей голове вилось великое множество вопросов касательно того, сколь странно разворачивались события. Кто это? Почему он меня ждал? Что значит: «Ты всегда приходишь именно сюда»?
Ответить на них мог разве что сам таинственный гость. Именно поэтому я решил сделать, как он сказал, и выйти к нему. Перед собой я узрел сухого, низенького дедушку, одетого в богатый зелёный жупан. Он сгорбился над детской кроваткой и неторопливо раскладывал всякие блюда, словно бы только украденные с пира аристократов.
Тут были и пряные колбаски, и жареная курочка, и вяленая зайчатина, и посыпанная шафраном лосятина, и даже острая оленина. Всё аккуратно завёрнуто в бумагу и перевязано тонкой бечёвкой, словно подношение какое. И действительно, закончив выкладывать угощение, старец махнул мне рукой, сказав:
– Гостинцев из цивилизации тебе принёс. Угощайся, покамест ещё горячее.
Кажется, я лет сто не ел подобной пищи, всё пресные каши, свёкла, да репа. И то, зачастую, всё это приходилось воровать у невнимательных крестьян, да нетрезвых трактирщиков. Тем не менее есть мне не хотелось, ибо в моей голове с каждой минутой копилось всё больше и больше вопросов. Которые, я тут же и решил начать задавать:
– Ты чего это, дед? С чего такие угощения? Может объяснишь, для начала, что вообще происходит?
– Как всегда, в забытье, да? – старик усмехнулся. – Ну ладно, расскажу ещё раз. Всё равно, кроме меня, никто и не поведает тебе. Да и может, видимся мы в последний раз. Всё-таки, слишком стар я стал, чтобы и дальше приходить сюда.
– А мы разве виделись когда-либо?
– Вот в этом то и суть. Я забочусь о тебе, иногда приношу гостинцы, привожу этот домище в порядок, а всё без толку. Обидно знаешь ли, что ты так родного сына не помнишь.
– Сына? Да тебе лет сто, не меньше!
– А тебе-то сколько? Сто пятьдесят лет недавно исполнилось, если я правильно помню. Но твой недуг делает тебя неподвластным годам.
Старик замолчал, словно бы задумавшись о чём-то своём и несколько долгих минут не обращал на меня внимания. Мне даже начало казаться, что он и забыл о том, что мы говорили. А потому я окликнул его:
– Эй! Всё в порядке?
– Да-да. Просто немного отвлёкся. В этом доме так много воспоминаний! На чём я остановился?
– Ты рассказывал про недуг.
– Ах да, точно. В общем, волчья болезнь у тебя. Оборотничество, як крестьяне говорят. Из-за неё ты одичал и убежал от своей семьи в леса. Но иногда, во время сильных ливней ты снова становишься человеком и проникаешь в сей дом, всегда забираясь через это окно. И каждый раз, ты не помнишь кем был до обращения. Каждый раз, твой расколотый разум возвращает тебя в далёкое прошлое, делая тебя тем, кем ты был в юности. К слову, кто на сей раз? Подмастерье кузнеца? Оборванец, сбежавший из дома? Вор и авантюрист? Молодой бюрократ? Только женившийся бурмистр?
– Вор.