– Моя мать умерла незадолго до войны, и я винил в этом отца – мне тогда казалось, что это он загнал ее в могилу своими изменами. У него, кроме Монсона, еще около пяти бастардов – и это только те, кого я знаю. Я довольно долго не хотел ничего слышать о нем и старался избегать его всеми способами, благо, тогда он занимался только Лораном. Меченый в какой-то мере ненадолго заменил мне и отца, и старшего брата, и наставника. Хотя ему эта роль не слишком нравилась. Однажды я был пьян и поведал ему про свои переживания, а он мне посоветовал не заниматься ерундой и перестать жевать сопли. Сказал, что все это не моего ума дело, и вообще, я ничем не лучше отца. А если даже и лучше, то все равно это не моего ума дело. Нельзя сказать, чтобы он слишком участлив, наш храбрый командор. Я сначала обиделся, а потом решил, что он прав, и помирился с отцом, хотя и продолжал изводить его по старой памяти.
– Однажды мы обнаруживаем, что похожи на родителей гораздо больше, чем нам бы хотелось, – задумчиво проговорила Далия.
– Вот как? – принц мгновенно позабыл свои печали и с живейшим интересом приподнялся на локте. – Вы это про свою матушку? Она правда была такой, как о ней рассказывают?
– Нет, неправда. Она была гораздо хуже, – фыркнула Далия, поворачиваясь к нему спиной, что являлось вопиющей дерзостью по отношению к наследнику престола и принцу крови, однако в текущих обстоятельствах, когда она валялась с оным наследником в лесу под деревом, отступления от этикета были извинительны. – Думаю, мы можем заночевать прямо здесь. Боюсь, что я не смогу ступить и шагу.
– Нет, – ответил молодой человек, выбираясь из-под ели. – Я не намерен отказываться от ужина и нормальной кровати. Дождь кончился, и нам надо найти ночлег до наступления темноты.
Фалом-кузнец, закончив работу, вышел из кузницы и посмотрел на небо. Погода чудила: весь день солнце перемежалось с дождем, и вот под конец дня, под занавес, так сказать, они вышли оба. Из леса появилась странная пара и направилась к его дому: богато одетый, но очень мокрый и оборванный господин, по всему видать, из знати, тащил, перекинув через плечо, словно мешок с картошкой, второго. По мере того, как он приближался, становилось все очевиднее, что тот, который мешок с картошкой – женщина.
– Дщерь адова! – выразил он свое восхищение, глядя на страшно красивую девку в мужском костюме, которую знатный господин усадил на крыльцо дома.
– Да, не исключено, что это именно она, – подтвердил тот, доставая золотую монету. – И сейчас ей нужна постель, сухая одежда и кто-то сведущий в медицине.
Когда Далия проснулась, солнце стояло уже высоко, а за окном пели птицы, сидя на веревках, на которых сушилась ее одежда. Принца в комнате не было. На табурете рядом с кроватью лежало холщовой крестьянское платье, и Далия надела его поверх рубашки, также любезно одолженной ей вчера женой кузнеца. Нужно будет отблагодарить ее отдельно за помощь в переодевании, подумала Далия, вспомнив взгляд принца, уверявшего ее, что он справится с этой задачей и сам, и вообще готов ухаживать за ней, словно «родная мать». Она вышла из комнаты и на маленькой кухне обнаружила Арно в рубахе и штанах из небелёного холста и деревянных башмаках, занятого поеданием каши с оладьями. Увидев ее, он широким жестом пригласил ее к столу.
– Благородная танна, прошу вас разделить со мной этот простой завтрак. А потом экипаж нашего дорогого хозяина умчит нас в Морени.
– Зря вы все-таки это затеяли, тан, говорю я вам, – прогудел с улицы кузнец. – Поздно уже, кто же в такое время в путь пускается, подождали бы до завтрашнего утра…
… Запряженная старым мерином телега, поскрипывая колесами, неторопливо тащилась по пыльной дороге. На козлах сидел кузнец, продолжавший досадовать относительно своей неудачной попытки совместить два полезных дела: отвезти странную парочку в город и совершить плановую поездку на рынок. Позвякивавшие в кармане монеты служили ему небольшим утешением, но все же он продолжал ворчать, скорее всего, по устоявшейся привычке.
В телеге на соломе лежали Далия и Арно, перемежая болтовню со сном. Принц рассказывал военные байки и анекдоты из придворной жизни, Далия – севардские легенды и поверья. Рука ее немного ныла, напоминая о ранении, но в целом девушка чувствовала себя вполне здоровой. Идиллию прервал звук топота копыт. Всадники быстро приближались.
– Гони! – закричал Арно кузнецу.
Тот обернулся и хлестнул несчастного мерина. Телега затряслась по ухабам. В этот момент из пролеска вылетела еще одна группа всадников в гвардейской форме. Завязалась схватка. Нападавшие, потеряв пару человек, бросились наутек. Гвардейцы разделились: одна часть отправилась преследовать наемников (очевидно, что это были именно они), вторая поскакала вслед за телегой.
Арно, сделав ей знак продолжать лежать, быстро приподнялся и осмотрелся, после чего прошептал:
– Лучше, чтобы они нас не узнали. Мы должны помешать им себя разглядеть. Есть один способ, – и, прежде чем она успела понять, что происходит, он склонился и поцеловал ее.
Далия попыталась вырваться.
