Она выбралась наружу и побежала по направлению к улице Оружейников, граничившей с кварталом Нарэ, на которой жил треклятый Лозанн.
Однако в этот вечер, судя по всему, судьба была не на ее стороне. Она уже почти достигла цели, как в паре сотен шагов от заветной казармы из какого-то переулка вынырнула прямо перед ней совершенно разбойничьего вида троица. Разбойники заулыбались, что, видимо, означало, что они рады встрече.
– Славная козочка, – постановил один из них, демонстрируя, помимо радости, кривые зубы.
«Козочка» звучало, конечно, гораздо лучше, чем «курица», но Далию это мало утешило. Тем не менее, она деловито скрестила пальцы и сплюнула на землю. Это был тайный знак представителей моренского дна: воров, разбойников, проституток и убийц, по которому они распознавали своих собратьев, являвшийся также гарантией неприкосновенности. Так, по крайней мере, утверждала Ирена.
– Я своя, парни, отвалите. Иду к Большому Бузу, – заявила она, молясь, чтобы Ирена ничего не напутала, и главаря преступного сообщества звали именно так.
– Что-то я тебя раньше не видел… и не похожа ты на нашу, – с сомнением оглядывая ее, протянул разбойник с кривыми зубами. – Тряпки ишь какие…
– Это платье горничной, придурок! Я устроилась служить к одному жирному каплуну, которого мы скоро пощипаем. А сейчас мне надо к Бузу, так что убрали свои задницы с моей дороги!
Она попробовала двинуться вперед. Однако то ли разбойники так и не прониклись к ней доверием, то ли были по духу бунтарями и не признавали над собой власти короля воров, то ли Ирена что-то напутала (Далия почему-то склонялась именно к этому варианту), однако они и не подумали расступаться.
– Не так быстро, красотка, – сказал ей кривозубый, очевидно бывший у них за главного. – Мы тебя сами к нему проводим. Позже.
Осознав бессмысленность дальнейших переговоров, Далия ткнула его пальцем в глаз, развернулась и бросилась бежать, попеременно вопя во все горло «Пожар! Спасайся, кто может!», «Стража!» и «Командор, на помощь!», при этом мысленно костеря Ирену, что было, конечно, нехорошо по отношению к покойнице. Помимо шума открываемых окон и гула встревоженных голосов, проклятий и топота шагов за спиной, она слышала ясно различимый звук кинжалов, вынимаемых из ножен. Горожане же, убедившись, что никакого пожара нет, ничего страшного не происходит, всего лишь кто-то пытается кого-то зарезать, успокаивались и закрывали окна обратно. Однако удача все же не окончательно отвернулась от нее в эту ночь: внезапно раздалось цоканье копыт, и обессилевшая Далия нос к носу столкнулась со знакомой и почти родной злобной мордой вороного жеребца командора.
Через два дня на рассвете она, надев простое холщовое платье, раздобытое ее новой горничной, Сельмой, в которых ходили дворцовые кухарки, повязав голову платком и вооружившись огромной корзиной, ранним утром пробиралась на кухню, чтобы выскользнуть из дворца через задний ход под предлогом похода на рынок. После этого она должна была сесть в нанятый Флико экипаж, поджидавший ее за углом, отправиться на злосчастную улицу Оружейников, и уговорить Лозанна пробраться во дворец в бочке из-под воды, которую доставляют каждое утро во дворец. Водовоз уже был подкуплен и тщательно проинструктирован.
План казался простым и надежным, во всяком случае, первая его часть. Как бы там ни было, Далия твердо решила не оставлять попыток добраться до казармы в тайной надежде на то, что терпение командора Рохаса истощится, и он посадит ее под замок. Общество принцессы и фрейлин начинало действовать ей на нервы.
Она вышла из дворца на улицу и едва успела сделать нескольких шагов, как из-за угла вывернул молодой гвардеец.
– Куда это ты направилась, красотка? – ухарски подбоченясь, поинтересовался он.
– Дак на рынок меня мамаша Берзе погнала ни свет ни заря, – в тон ему ответила Далия.
– Дак скоро уже все привезут, два раза в день подводы с провиантом приходят.
– Дак она забыла передать папаше Феронжо, чтобы он привез баклажан, потому что альва Мильян приказала подать ей нынче соте с баклажанами.
– Да чтобы мамаша Берзе что-нибудь забыла, ни в жизнь такого не было, – усомнился гвардеец. – Ты небось к полюбовничку побежала сранья?
– Миленький, помоги мне! – взмолилась Далия, вцепившись в лацкан камзола, – матушку мне нужно проведать, больна она очень, выпусти меня, а я уж тебя отблагодарю. Хочешь, я тебя прямо сейчас поцелую?
Пока молодой человек раздумывал над ее предложением, из-за угла показалась фигура другого гвардейца. На голову ее собеседника внезапно обрушился удар рукояткой шпаги. Бедолага мгновенно рухнул к ее ногам.
– Вот ведь пристал, дурак, со своими вопросами, – осклабился нападавший, направляя на нее шпагу. – Поцелуйте-ка лучше меня, танна. Напоследок.
