Призрак Ирены Страволь, носившей при жизни прозвища Ирена – Гиена и Ирена-Чума, бесшумно скользил по коридорам дворца. Она ощущала непривычную легкость в теле и какую-то проницаемость. Ее новая жизнь в качестве призрака началась накануне вечером, когда она открыла глаза и обнаружила себя в той же комнате, в которой некоторое время назад испустила дух. Комната была пуста, и после беглого осмотра Ирена удостоверилась, что в ней никто больше не живет. Тогда она отправилась на поиски танны Далии в надежде хоть немного подпортить ей жизнь в отместку за подложенную свинью, в смысле за отравленное вино. Вскоре, впрочем, она поняла, что намерению ее вряд ли суждено было осуществиться – изредка попадавшиеся в комнатах и коридорах люди не видели ее и не слышали. К большому удивлению Ирены, огромный дворец, в былые времена напоминавший муравейник, теперь словно вымер.
Через пару часов ей повезло: танна Далия стрелой промчалась мимо нее и влетела в соседнюю комнату. Более того, вскоре выяснилось, что справедливость в этом поганом мире все-таки существует: хозяйка могла ее видеть. Это был триумф. Такого восторга, как прошедшей ночью, когда она носилась за насмерть перепуганной хозяйкой по дворцу, издавая душераздирающие стоны и завывая, Ирена не испытывала давно. К несчастью, та догадалась выбежать наружу, а – крайне неприятный сюрприз – новоявленное привидение не могло покинуть дворцовые стены. Впрочем, ее жажда мести была удовлетворена, и она продолжала корчиться в окне, изображая предсмертные судороги, исключительно из любви к искусству. Когда появился командор и повел хозяйку к врачу, Ирена последовала за ними в надежде увидеть что-то интересное, однако ее постигло разочарование. Промаявшись полночи в комнате со спящими, Ирена направилась к гвардейцам, зная, что уж там-то увидит нечто интересное, и не ошиблась. Утро она провела в служебном корпусе, слушая пересуды горничных и кухарок, и пришла к выводу, что жизнь призрака может быть вполне сносной.
В таком благоприятном расположении духа Ирена направлялась в покои принцессы с намерением еще немного позабавиться. Девицы играли в карты, принцесса с отсутствующим выражением лица лежала на кровати, а хозяйка сидела рядом на банкетке и пела что-то заунывно-тоскливое на старо-брельском, подыгрывая себе на лютне. Ирена взлетела, повисла посреди комнаты и стала подпевать, не сводя обличительного взора с хозяйки. Та побелела как полотно, но продолжила петь дрожащим голосом.
– Что случилось, дорогая Далия? – встревоженно спросила принцесса.
– Далия переживает, что до сих пор не смогла выполнить поручения вашего высочества, – ехидно заметила какая-то жеманная писклявая девица. Ирена подумала, что стоило бы добавить ей в суп слабительного, но с горечью вспомнила, что подобных маленьких удовольствий она теперь лишена навеки.
Принцесса строго посмотрела на писклявую девицу и уже собиралась что-то ответить, как в дверь постучали. В комнату вошел командор Рохас, который принес для принцессы письмо. Хозяйка, которая продолжала тянуть про то, что кто-то кого-то там встретил в первый раз и сразу же влюбился насмерть, посмотрела на него как-то по-особенному. То ли песня, то ли этот взгляд произвели какое-то странное впечатление на Меченого: он застыл столбом и тоже как-то странно уставился на хозяйку. Принцессе даже пришлось сказать ему, чтобы он проваливал, ну то есть, что она не смеет его больше задерживать.
Когда он ушел, принцесса развернула письмо и принялась читать. Ирена мгновенно устроилась за ее плечом. Письмо было от ейного полюбовничка. Оно было страшно длинным, как любят писать господа. Вкратце же его содержание было таково: он ( полюбовничек) страшно дорожит ею (принцессою); она осветила его тусклую никчемную жизнь божественным светом и все такое прочее, однако недавно он совершенно случайно обнаружил, что он малодушная бессердечная скотина, неспособная к подлинным сильным чувствам, и он не в силах должным образом ответить на ее любовь, а потому не достоин ее и вынужден уйти, дабы не причинять ей страданий, однако он будет помнить ее до конца своих дней…ну и всякая такая чушь.
Принцесса сидела несколько минут столбом, держа в руках записку, а потом громко зарыдала. Фрейлины повскакивали, закудахтали и бросились к ней. Принцесса продолжала голосить, не обращая ни на кого внимания. Тогда хозяйка приказала им убираться вон, и, к удивлению, Ирены, вместо того, чтобы поинтересоваться, какого рожна она тут раскомандовалась, они, немного пометавшись по комнате, выбежали прочь. Ирена, которая терпеть не могла бабских истерик, также с достоинством удалилась.
Танна Далия вернулась к себе лишь поздно ночью. Ее новая горничная, как обычно, дрыхла, и она, пройдя в спальню и усевшись перед трюмо, принялась вытаскивать из волос шпильки. Ирена повисла за ее спиной и тонким голосом запела. Хозяйка вздрогнула и повернулась к ней. С минуту она смотрела на Ирену, которая старательно выводила жалобную песню о бедной крестьянке, нашедшей свою смерть в реке, а затем вдруг сказала:
