– И как это относится к родовому поместью Ланских? Или у вас есть информация, что на него будет совершено нападение? Так раскройте ее. Иначе прямо сейчас я открою на вас дело за препятствие к оказанию помощи, потому что по вашей просьбе сюда прибыли эти мешающие проехать господа, и за взяточничество, благодаря которому ваше прошение было удовлетворено в обход меня.
– Вы забываетесь…
– А вы мешаете мне попасть домой, – бросила я. – Господа – уберите авто. Ну или проезжайте внутрь, если вам так неймется передать меня лично в руки «жениху».
Я открыла ворота. Терпение заканчивалось. Концентрироваться на дыхании и постепенно прогонять по телу и разуму силу астрала, игнорируя наносные чувства, было не так уж и просто. Теоретически, если перенастроить защиту, то можно просто отпихнуть автомобиль, и…
– Ладно, Ника, если ты действительно хочешь взять то, что любишь – не буду мешать. Поехали, помогу собраться, любимая. Поехали с нами.
И вновь так не хотелось его расстраивать… Но пришлось.
– Езжайте. И быстрее, человеку плохо, – я вернулась в машину к Голицыну.
Хорошилов бросил на меня недоуменный взгляд – и все же залез в автомобиль вместе со вторым законником, неспешно вкатываясь на территорию особняка.
К нам подсел Георг.
– Держи, – целитель тут же всунул мне в руку какой-то флакон. – Выпей, Ник.
– Это…
– Это ослабит эмоции. Сильно. Потом будет откат, но сейчас – выпей. Ты ведь понимаешь, что Олег тебя не защитить хочет, а изолировать? Что ты его не любишь, что…
– Да понимаю, не дура, – я опрокинула в себя содержимое пузырька.
Автомобиль трясло на кривой брусчатке, но сейчас расстояние от ворот до особняка и то, что законники сами не спешили, было плюсом.
– Шац, старший из полицейских – скотина, – бросил Голицын, пока Георг осматривал, как мог в стесненном пространстве, Нетана. – У него хорошие покровители. Здесь, в Москве. Я могу опротестовать принятое решение, но он наверняка заявит, что комиссия собиралась, а я на нее просто не пришел. И пока буду оспаривать – пройдет время, и все это время решение будет в силе.
– Четыре контроллера, – тихо произнес Нетан. – Долгое сопротивление им может… плохо закончиться.
– Да не собираюсь я к нему ехать! Обойдется. Можно заблокировать эти «Нити» хотя бы в моем доме?
– Не думаю. Воздействие уже встало, сейчас оно магии не требует.
Вот же… Ладно, потреплю. Снадобье Георга пока вызвало только какую-то усталость и слабое отупение, но зато страха стало меньше хотя бы. После Высшего разве не справлюсь с этим блондинчиком, решившим, что он тут самый умный?
– А наша запись? Видео, аудио? – спросила я Голицына. – Не поможет снять с меня эту дурацкую недееспособность?
Трибунальщик поморщился.
– Время, Ника. Нужно время. Коль у нас нет самого Виноградова и его не допросить, то все это – косвенные улики, да еще и полученные в очень специфических обстоятельствах. Да, они есть, да, я кое-кому уже все отправил, да и Шуйский обещал содействие. Но это все равно потребует нескольких дней минимум, а по факту, боюсь – минимум несколько недель. Особенно если вы не хотите рассказывать, что там за чай такой был, каждому следователю в городе.
Я бросила взгляд на Нетана. Тот на вид казался хотя бы не таким бледным, как до того. Что бы ни делал Георг, положив руку на загривок «изобретателя» и прикрыв глаза, это явно помогало.
– Какие «плохие последствия» возможны при сопротивлении «Нитям»?
– Если без лекций, на которые нет времени – постоянное подчинение или большие проблемы с эмоциональной сферой, вплоть до потери волевого контроля над побуждениями. Как повезет.
Звучит паршиво...
Я выглянула в окно. До поместья оставалось всего ничего… Нужен план. Но просто напасть на Хорошилова – бесполезно. Потеряет опеку он – получит кто-то другой из его рода.
– А если Олег сам признается в умысле? В Нитях? – спросила я у трибунальщика. – Я смогу остаться тут до выяснения всего?
– Думаю, да. Есть протоколы… В общем, я могу, скажем так, взять на себя ответственность за вас как за потерпевшую. При наличии непосредственной угрозы, например, от другого рода.
– Что ты задумала? – приоткрыв глаза, поинтересовался Георг.
– Надавить на женишка. У тебя осталось средство, которым мы усыпили Марата?
Голицын бросил на меня заинтересованный взгляд – но промолчал.
– Увы, нет.
– Снотворное? Слабительное? Еще что-нибудь, что займет полицейских?
– И то, что можно развести в воде, – Ловец, появившийся на приборной панели, взмахнул хвостом. – Да, я слышу твои мысли. Жажду я этим двоим обеспечу и Стефании все объясню.
– Найдется, – кивнул Георг. – Ты уверена? Если они что-то поймут…
– То попроси Ивана Алексеевича их занять, пускай строителям помогают, пока дама собирается, – бросила я. – Александр Витальевич, если можно как-то это все оспорить…
– Оспорю, – усмехнулся Голицын, – я не слишком заинтересован в том, чтобы вы пропали в недрах Хорошиловского поместья. Только помните: Олег не идиот, он быстро поймет, что вы задумали.
– Думаю, у меня есть пара аргументов.
В глубине глаз Голицына мелькнуло что-то темное, но тут же пропало.
