– Извещаю вас, что по запросу вашего жениха, Олега Дмитриевича Хорошилова, опека над вами как над ограничено дееспособной, в связи с болезнью исполнявшего роль опекуна Марата Евгеньевича Ланского, была передана роду Хорошиловых в связи с отсутствием в роду Ланских дееспособных родственников.
И долго перед зеркалом тренировался, интересно?
– Я понимаю, это очень неожиданно, любимая, – негромко проговорил блондин.
Последнее слово отозвалось в теле вполне однозначной реакцией.
Я скрипнула зубами. Липкий страх, вызванный уже покойным Виноградовым, никуда не делся, а теперь еще и это. Хотя в некотором роде наносные эмоции друг друга уравновешивали. Своей искусственностью в первую очередь.
– В прошлый раз я был слишком поспешен. Приношу свои извинения. Надо было позвать с собой целителя, понятно, ты тогда еще не оправилась, а зелья этого алкоголика целителя дурно на тебя повлияли, я же был слишком настойчив... Но, уверен, все позади. Ты ведь понимаешь, что в нынешние непростые времена тебе стоит проводить время под надежной защитой. Того, кто пытался тебя убить, еще не поймали, и…
– Исключено, – отрезала я. – И – уйдите с дороги к моему дому, господа. Иначе из-за вас может погибнуть человек, которому нужна помощь целителя, и в этом случае вам не поздоровится.
У Федора Оберихина был один важный недостаток – целителей он не любил и дома никого из них не привечал. Хотя навыков Голицына, который первую помощь оказывать умел, хватило, чтобы Нетан не превратился в труп, это все – полумеры. Матвей Васильевич небезосновательно подозревал, что его откровенно плохое самочувствие связано с влиянием демона, а потому надеялся на помощь Георга, который как раз работал раньше с такими случаями. Да и не оставлять же его у Оберихина? Тот и так был недоволен случившимся. Ладно после обещания разобраться с тем, кто и зачем напал на его сына, несколько успокоился и отдал нам информационный кристалл с действительно находившегося в доме устройства для записи картинки.
Полицейский несколько неуверенно глянул на Хорошилова и подошел к автомобилю Голицына. Тот опустил стекло, явив стражу местного закона бледного Нетана. Мужчина в форме достал какой-то амулет с пояса, наставил на Матвея Васильевича, прищурился… И бросил своему оставшемуся в машине напарнику:
– Максим Леонидович, тут и правда больной…
– Ну так и везите его в лечебницу, – с раздражением отозвался второй законник. – Олег Дмитриевич имеет полное право…
– Подать заявление, которое должно быть рассмотрено с участием всех заинтересованных сторон, – вмешался Голицын, – в том числе и следователя третьего ранга Тайной Канцелярии Его Императорского Величества Голицына Александра Витальевича, то есть меня. А я никакого заявления не видел и ничего не одобрял – во-первых. А во-вторых – дайте проехать. Закон «О Полиции», статья сто первая, пункт восьмой. И…
– Ника, любовь моя – давай не будем ссориться. Я хочу как лучше для тебя, – мягко произнес Хорошилов, приблизившись ко мне. – Все будет хорошо, обещаю. Тебе у нас понравится.
Понравится…
К буре чувств присоединилось еще и совершеннейшее нежелание расстраивать этого прекрасного человека. Он ведь столько для меня сделал, он ведь мне и правда нравится…
А еще начала болеть голова. И из-за действия Нитей, которому мне приходилось сопротивляться, и из-за недавнего сражения, и из-за этого уже покойного Виноградова и его никак не желавшего проходить воздействия.
Можно все прекратить. Сейчас. Просто согласиться, поехать – и забыть все как страшный сон…
Мгновение это казалось мне хорошей идей, но разум победил чувства. Хотя и по здравому размышлению нужно не спорить, а соглашаться. На своих условиях.
– Хорошо. Я поеду. Но сначала передам своего друга в руки целителя и соберу вещи.
– У нас есть все необходимое, – твердо заявил Хорошилов. – Напасть могут в любую минуту.
Вот он все-таки… Ладно, попробуем иначе. Да, я могу даже сейчас, думаю, уложить что Олега этого, что законников. Попытаться, по крайней мере. Но проблем тогда будет…
– Я не собираюсь ехать в твой прекрасный дом без сменной одежды. Всей одежды, если ты понимаешь, о чем я.
Ближайший законник, молодой парень, покраснел.
– Дорогая, но у нас правда есть все, под твой размер, и…
– И что за спешка? Ограниченная дееспособность мешает мне захватить любимое нижнее белье? А другие женские мелочи? Или ты уверен, что в моем доме меня подстерегает опасность? Тогда тебе стоит рассказать о ней Александру Витальевичу, он ведь ищет того, кто меня едва не убил. Ты что-то знаешь, дорогой?
Фу. От самой себя противно. Но этот Хорошилов хуже любого демона, и что самое поганое – он уже сидит в моей голове. Остается только подыгрывать. Ну и надеяться, что он не догадается.
– А правда, Олег Дмитриевич, – подал голос Голицын, – поделитесь неведомой напастью, которая не дает даме захватить исподнее, пожалуйста.
Хорошилов сжал зубы.
– Обстановка в городе нервная, господин Голицын. На ресторан, говорят, напали.
