– Случаев, когда талантливому исследователю, Видящему, алхимику или еще кому-то блокируют магию из-за поведенческих проблем, больше, чем принято говорить. И живут с таки блоком мало – проблемы обостряются, магия ищет выход… Но и доверять большие возможности тому, кто не всегда может себя контролировать – так себе идея. Увы, деградация нейронов в старости может поджидать каждого, и остановить ее полностью не под силу никакой магии. Да и не только с этой стороны могут возникнуть проблемы. Менталисты не всесильны. Вы, по счастью, избавлены от знания о том, что может произойти с человеком из-за самых разных, не поддающихся лечению заболеваний. Я с… давно, в общем, хотел найти альтернативу блоку и предположил, что если больной не может сам регулировать свое состояние, то стоит дать такую возможность кому-то еще.
– То есть вы дали одному человеку полный контроль над другим? – уточнила я.
Ну в самом деле – что могло пойти не так?
Матвей Васильевич поморщился. На меня он не смотрел, изучая столешницу.
– Если не углубляться в подробности – да. И до того как вы сделаете неверные выводы – в менталистике существуют десятки способов самых разных внушений, а некоторые Аспекты Других, несмотря на все официальные уверения в их безопасности, могут сделать с неосторожно призвавших их магом очень многое против его воли. Существует ряд алхимических способов корректировать поведение, есть Малая Печать Феромониста… Да самые обыкновенные успокаивающие препараты есть, даже немагические. Я не совершил прорыва в области навязывания другим своей воли. Я лишь нашел возможность сделать так, чтобы это не влияло на состояние пациента.
– Благими намереньями… – не сдержалась я.
Оправдания звучали жалко. Словно Книжник, создавший приманившее демонов заклинание, или Созидающий, чье изобретение кого-то прикончило… Мне вот от благости мотивов этого Нетана ничуть не легче.
Матвей Васильевич улыбнулся. Немного заискивающе – и грустно.
– Да. Не все были со мной согласны, но, с другой стороны – результаты появились. Не сразу – но появились, и хорошие. Когда мы говорим о психически нарушенных людях, то у них все равно есть опекуны, которым они доставляют немало проблем. А тут – один жест, взгляд или слово – и никакой агрессии, а сам больной чувствует спокойствие или сонливость. Потом оказалось, что такой метод можно применять и для депрессивных или больных с биполярным расстройством, корректируя их состояние. Да, конечно, под присмотром, по рекомендациям…
– Алкоголь, говорят, тоже помогает бороться со всякими… расстройствами, – я бросила взгляд на Георга.
На лице Матвея Васильевича появилось явно виноватое выражение. Догадываюсь я, как они сошлись.
– Вы уловили суть, – нехотя признал Нетан, – для депрессии и прочих не приводящих к агрессивному поведению расстройств эффективность предложенного мной способа нивелировалась возникающими аддикциями. Я предполагал, что произойдет закрепление рефлекса, и… Неважно. Важнее то, что я обучил своему методу нескольких целителей из числа тех, кто помогал мне в исследованиях с самого начала. Один из них, Виноградов, менталист по основной Печати, имеющий и Печать Целителя, проявлял недюжинный интерес к возможностям Нитей. Тогда их называли еще не Нитями Марионетки, а иначе. Интересовался Виноградов в том числе и их… не задокументированными возможностями.
– Поясните.
Матвей Васильевич сцепил ладони.
– Если просто, то в изначальном варианте предполагалось, что стимулы вызывают реакцию, приводящую к ощущению успокоения, сонливости, расслабления, безопасности, тепла по телу, или, для депрессивных – радости и довольства. Виноградов видел в открытии большой потенциал. Больший, чем мне бы того хотелось… Он всегда был деятельным, вышел на видных людей, в том числе и… из силовых ведомств.
Трибунальщики… Интересно – одним из этих людей не мог быть Голицын?
– Как давно это было?
Матвей Васильевич скупо улыбнулся.
– Двадцать пять лет назад. Примерно, но могу попробовать вспомнить точную дату.
Не мог. Даже если он ну очень хорошо сохранился.
– Мы неплохо продвинулись, – продолжил Матвей Васильевич, – Из-за свойств человеческого разума внедрение других... более ярких команд имело свои тонкости. Когда пришла пора экспериментов, оказалось, что некоторые команды изначально плохо воспринимаются, особенно противоречащие базовым мотивационным установкам и пирамиде потребностей. Менталисты с таким сталкиваются, однако я предполагал, что мой способ будет избавлен от некоторых недостатков, но увы. Да, можно было усилить принуждение… Но мы пошли иным путем и использовали все те же потребности, поставив их к себе на службу. В данном случае – страх, противоположный чувству безопасности. Сам разум подконтрольного потворствовал командам, не желая переживать страх. Исследования были признаны неэтичными для науки и бесполезными, из-за ряда особенностей, для военных, и их свернули. Над этим проектом работали ровно два человека и я, Ника Владимировна, уверен, что не использовал на вас «Нити».
– Но ваш Виноградов за это время мог научить кого-то еще, – заметила я.
