Раздался вой. Сотрясатель дернулся – и я всадила в дыру обернутую Астральным Огнем трубу, дотягиваясь до заключенной внутри твари. Короткое усилие – и астрал, повинуясь моему приказу, охватил заключенное в доспехе существо, вспыхивая вокруг него ярким белым пламенем.
Я, хромая, бросилась прочь от замершей железяки, рыкнув на ходу:
– На пол!
– Что…
Я едва успела дернуть Голицына вниз и выставить вокруг нас щит, как раздался треск. Астральный Огонь доделал свою работу. Мгновение – и до того застывший на месте «доспех» дернулся и, взорвавшись изнутри, разлетелся сотней мелких осколков. Мой щит едва не треснул.
Оружие массового поражения, блин…
– Что это было? – трибунальщик медленно поднялся, смотря на засыпанный ошметками железа пол. – Что за спецэффекты?
Я пожала плечами.
– Сотрясатель – Низший, созданный для уничтожения зданий и всяких материальных объектов. Ну или чтобы защиту перегружать. Не знаю, кто и зачем запихал его в эту железяку, но, по сути, он находится в реальности только для того, чтобы взорваться шаром энергии в нужном хозяину месте. Ну или взорваться в момент распада, как повезет.
- Хозяину?
– Истиннорожденному.
Голицын почесал голову.
– Знаете, Ника, у меня к вам два вопроса: откуда вы это знаете и как способны использовать магию без Печати? Я уже видел это в доме, но там ведь Сосредоточие рода… А теперь вокруг вашего, кхм, оружия, бурлила энергия… Непонятная мне.
Я пожала плечами.
– Думаю, просто повезло с происхождением. У меня к вам встречный вопрос: как вы смотрите на то, чтобы привлечь к ответственности менталиста, незаконно пользующегося Нитями Марионетки?
Трибунальщик склонил голову.
– Думаю, ответ на ваш вопрос зависит от ваших ответов на мои.
Вот ведь… Впрочем – а чего я хотела?
– Тогда нам есть что обсудить.
– Определенно. Как вы смотрите на поход в ресторан? Обещаю – ваше оружие можно будет сдать в гардероб.
– А еще складов с демонами нет?
– Пока – нет. Только ресторан.
Я вздохнула. С демоном было бы проще.
– Не расскажете, откуда у вас в вашем возрасте такие способности? – Голицын сноровисто подцепил какой-то хитрой вилкой здоровенного красного рака, поданного с непонятным соусом на идеально-белой тарелке.
Я глубоко вздохнула, унимая желание взять такую же вилку, лежавшую рядом, и воткнуть ее куда-нибудь, кроме несчастного рака.
«Ресторан» мне совершенно точно не нравился. И вовсе не потому, что это – не привычная столовая Анклава и даже не «генеральская обедня». Здесь все было слишком. Нарядные официанты в костюмах и с идеальными, словно приклеенными к лицам улыбками, белоснежные скатерти, на которых видно мельчающую небрежность, такие же белые салфетки, куча каких-то непонятных приборов и бокалов разного вида, выстроившихся по линеечке. Да и сам зал – пышный, нарядный, с лепниной, со столиками в нишах, с арками и свисающими с них узорчатыми шторами, с живыми цветами, с играющими что-то ненавязчивое скрипачами в дальнем углу…
Все было слишком вычурным. Словно важнее не еда, а место, где нужно быть своим… Или не быть – как я, например.
Впрочем, не удивлюсь, если Голицын этого и добивался. Он, конечно, завез меня домой, давая возможность «привести себя в порядок», искупаться, сменить изгвазданный в пыли и грязи наряд на чистые штаны с брюками… Но и сам ухитрился переодеться в костюм, похожий на наряды местных официантов, причем не выходя из машины. Не думаю, что он возит с собой фрак каждый день, так что почти наверняка спланировал все заранее. Невинное приглашение для того чтобы «обсудить дела», но по сути – предложение встретиться на им выбранном поле боя.
Да, лучше бы сразится еще с парой демонов. Да хоть с парой десятков, на самом деле…
– Отец научил, – просто отозвалась я, когда молчание стало слишком невежливым.
Ответила – и попыталась скопировать действия Голицына, который с помощью всего двух зубцов вилки вытаскивал мясо из клешней рака-переростка. И вот зачем такие сложности? Обычных раков не проще было наловить, что ли? Да еще и на втором конце двузубой вилки – ложка, держать надо, похоже, за середину…
– Допустим, – Голицын явно не испытывал никаких сложностей с приборами, сноровисто разделывая своего рака, – я поверю в то, что он или ваш дед научили вас сражаться. Хотя замечу, что вы, хоть и хромаете в быту, в бою компенсируете это с завидным, для едва ставшей совершеннолетней девушки, мастерством. Допустим, в это я поверю. Но – большую часть жизни вы не имели Печати. Более того – в поднятых мною бумагах вы по сей день значитесь неодаренной.
Я пожала плечами.
– Как-то так получилось. При определении потенциала целитель ошибся, а отец…
– Обучил вас? Тому, чего никто не знает? Нет, я мог бы поверить в сказку про слугу-тибетца или лаосца, говорят, у них есть свои техники, без Печатей, пусть никто из наших магов ничего такого и не видел. Но…
– У отца были знакомые. Из Лаоса как раз.
Голицын еще раз улыбнулся.
– О, нет. Не думаю.
Некоторое время он продолжал разделывать рака. Теперь резче, быстрее – словно хотел распотрошить, уничтожить все, что осталось от бронированного жителя рек.
