Сюзанна мечтала об этом не меньше Нелл. Место в хорошо финансируемом проекте превратило бы ее из безродной сироты-стипендиатки в уважаемую ученую даму, с которой не зазорно будет породниться таким чванливым богатеям, как Олдриджи. А если бы Ирвин все же не захотел подобного развития событий, она растила бы ребенка сама, не беспокоясь о том, где взять деньги, исследования ведь предполагались долгосрочные, а она занималась лишь теоретической частью, и ни беременность, ни роды помехой не стали бы. Потом можно было нанять няню.
По тому, как она об этом рассказывала, второй вариант Сюзанна планировала серьезнее. Первый ближе был к мечтам.
Одна январская ночь перечеркнула оба.
— По ним я прорыдала неделю. Потом поняла, что осталась совсем одна, и еще неделю оплакивала уже себя. Вряд ли вы поймете, милорд, каково это…
— Пойму.
Так было, когда через две недели после похорон Джинни он стоял у гроба отца. Тогда он не просто потерял близких, он почти потерял себя.
Оливер закрылся от тяжелых воспоминаний, заставив себя сосредоточиться на рассказе Сюзанны, тоже, впрочем, не радостном.
— …Я так никому и не сказала, что жду ребенка. Собиралась после защиты диплома подать документы в аспирантуру и боялась, что из-за беременности мне откажут. Поэтому — платья свободного кроя, немного иллюзий. После того как меня приняли бы, планировала уехать на лето. В августе родила бы и в сентябре вернулась в университет уже с малышом… Потом случайно столкнулась с матерью Ирвина. Она приезжала к Хеймрику. Казалась такой несчастной, Ирвин ведь был единственным сыном. А я… Я была молодой и наивной. Подумала, что, если скажу ей, мы сможем помочь друг другу. У нее появится внук, живое напоминание о погибшем сыне, а у меня — какая-то поддержка. Можете думать что угодно, но я не рассчитывала жить за их счет. Даже просить ни о чем не собиралась. Подумала, что Олдриджи, если признают моего ребенка, не позволят ему прозябать в нищете, а если со мной что-то случится, малыш не отправится в приют. Я росла в приюте и своему сыну такого не желала. Узнала, где остановились родители Ирвина. Встретилась с его матерью. И знаете, она действительно обрадовалась, мы договорились встретиться снова, поговорить…
Но на встречу пришел папаша Олдридж. И разговоры были другие. Сюзанна не рассказывала, но Оливер мог догадаться, сколько подозрений, обвинений, а может, и оскорблений на нее вылилось, прежде чем ей заявили, что их семья не примет голодранку, но готова позаботиться о ребенке, если будет доказано, что он действительно Олдридж. Сюзанна была рада и этому. Пока не узнала, что именно понимается под заботой.
— Я отказалась. Тогда Олдридж сказал, что все равно отберет у меня ребенка. В лучшем случае — через суд. В лучшем для меня, потому что сам он суда и огласки не хотел и назвал другие варианты…
— Вы никому не сообщили?
— Кому? — вспыхнула она. — Сколько раз нужно повторить, чтобы вы поняли? Я осталась одна. У меня никого не было. Алан… Он приходил только из-за Нелл. Поговорить, вспомнить, вместе поломать голову, что же случилось в ту ночь… Думаете, ему нужны были мои проблемы? А если бы и так — что он мог? Пошел бы против Олдриджа? Против Хеймрика?
— Хеймрик знал?
— Да, — со злостью процедила Сюзанна. — Через день являлся, чтобы меня «образумить». Убеждал, что так будет лучше.
— Убедил?
— Нет, — мотнула головой она. — Было бы проще сказать, что да, но я давно себя этим не обманываю. Я сама согласилась. Подписала бумаги…
— Вы могли отменить решение и в судебном порядке добиться возвращения ребенка. Поэтому Олдридж установил ограничение по пользованию деньгами на три года?
— Кажется, да. Не помню. Он переводил какую-то мелочь на содержание, пока я была беременна, а эти пять тысяч вписал в договор уже после. Наверное, нелегко было бы доказать суду, что я не хотела отдавать сына, когда на моем счете лежат деньги, за которые я его продала, да?
Ответ не требовался, Сюзанна его уже знала, и Оливер промолчал, позволяя ей рассказывать дальше, хоть в этом тоже не было нужды.
— В сентябре я вернулась в университет. Одна. Но на этом проблемы не кончились. Кафедре урезали финансирование, потребовали сокращения количества аспирантов… Насчет финансирования не скажу, возможно, так и было, но то, что денег не хватило именно на мою программу, — не случайность. Как и то, что из всех возможных мест мне предложили станцию в пустыне в месте нестабильного разлома. Я это понимала. Но сделать ничего не могла. Отказалась бы от работы по распределению, пришлось бы искать место самой, но в университете я в любом случае не осталась бы… Тогда и появился Алан. Я знаю, он рассказал вам, что женился на мне отнюдь не по большой любви. Его любовью была Нелл, и меня это устраивало. Нас обоих по множеству причин устраивал этот брак, и мы не думали, что когда-нибудь он станет… браком… Но потом все изменилось. Не в один день, даже не в один год, и без трудностей не обошлось, но это лишь увеличивает ценность того, что мы имеем сейчас. Понимаете?
— Если вы беспокоитесь, что Алан может узнать…
