Он с удовольствием выпил кофе — хоть что-то у Флина получалось хорошо! — и придвинул к себе телефон, намереваясь предупредить старика, чтобы тот не искал его дома и не тревожил Нелл. Взялся за трубку, но пальцы бессильно разжались, и рука упала на стол рядом с аппаратом. Оливер попытался поднять ее и понял, что не чувствует уже плеча. И второй руки тоже. Следом позвоночник отказался удерживать его тело, и Оливер завалился ничком на стол, а затем медленно, но без малейшей надежды это предотвратить стек на пол под собственным весом.
Ощущения были неприятные, но не болезненные. Только по языку расплывалась горечь. И голова не работала, потому что он никак не мог понять, что с ним происходит.
— Это яд, — сказал над головой смутно знакомый голос. — У вас есть четверть часа, чтобы принять противоядие. А у меня есть само противоядие.
Говоривший отодвинул в сторону кресло и перевернул Оливера на спину.
— Так что, милорд Райхон, будем меняться?
— На что? — спросил он, едва ворочая языком.
— Я вам — противоядие, а вы снимите с меня свою дрянь.
С усилием сконцентрировавшись, Оливер увидел, как спадает со склонившегося над ним человека зеркальный щит и проступает темным пятном на ауре его метка. И самого Роберта Флина увидел будто впервые.
Флин, конечно же Флин. Если бы тело его слушалось, Оливер стукнул бы кулаком по полу, досадуя на себя за то, что не догадался раньше. Но яд парализовал члены, и оставалось лишь складывать мысленно детали долго не поддававшейся головоломки. Флин — менталист. Закончил теормаг, но способностей к ментальному воздействию не скрывал, это значилось в его личном деле. Имел доступ к переписке ректора, мог прослушивать разговоры. Телефон в зале для совещаний — одна из его малочисленных идей. Помнится, Оливер даже порадовался, что секретарь в кои-то веки выступил с предложением, а тому просто неудобно было снимать трубку в приемной, когда там находился еще кто-то. Другое дело — отлучиться в соседнее помещение. И документы в архиве он мог брать якобы для милорда Райхона, а после подправить память Надин.
Только один вопрос оставался без ответа:
— Зачем?
— Прежде разберемся с меткой, милорд. А потом я расскажу все, что вы хотите знать. Быть может, даже больше.
— Гарантии? — сипло выдавил Оливер.
Речь давалась с трудом, но Флин — тот самый Флин, который на простейшие действия, казалось, не способен без подробных указаний, — понимал с полуслова.
— Никаких, — отозвался он. — Как и у меня. Яд блокирует движения, но почти не влияет на способность использовать дар. Вы можете оглушить или убить меня и попытаться телепортироваться в лечебницу, где вам помогут… если успеют определить, какое вещество я использовал. Можете принять противоядие и уже после этого разделаться со мной. Я рискую больше вас. Поэтому придется поверить мне. И поверить быстро. После того как вы примете противоядие, оставаться рядом с вами я не намерен, так что если что-то и расскажу, то до этого, и времени на все, как я уже сказал, пятнадцать минут… Точнее, уже меньше.
Даже зубы стиснуть от злости не получалось. Но прилепить к метке проклятие он мог, в этом Флин не солгал. Если гаденыш захочет обмануть его, далеко не уйдет.
— Время, милорд. Решайтесь.
— Уже… Надеюсь, оно того…
— Стоит, — закончил секретарь. — Не бойтесь, без ответов я вас не оставлю. Другой вопрос, что вы станете с ними делать. — На грудь Оливеру упал сложенный лист бумаги. — Тут имена людей, которых могут использовать против вас после того, как я исчезну из академии. Преподаватели и сотрудники — те, о ком мне известно. Каждый из них находится в определенной зависимости от одного человека, и если он прикажет…
— Хеймрик?
— Вы догадливы, — хмыкнул Флин. — Да, Юлиус Хеймрик. Он — коллекционер в каком-то роде. Коллекционирует чужие тайны и пороки. Не из праздного любопытства, естественно. Сложно сказать, скольких людей и каких он дергает за ниточки, и, учитывая это, я предпочел бы видеть своим врагом вас, а не милорда Юлиуса. Вы хотя бы играете честно. Но я слышал, это утверждение не распространяется на ситуации, когда дело касается ваших близких. Что случилось с убийцами вашей сестры?
Оливер промолчал. Говорить становилось все труднее, времени оставалось все меньше, и глупо было тратить его на воспоминания.
Флин понимающе кивнул:
— Можете не отвечать. Я знаю, что с ними стало. Многие знают. Но найти подтверждение тому, что вы причастны к случившемуся, не удалось даже дядюшке Юлиусу. Думаю, взвесив все, я в итоге принял бы вашу сторону. Но вы изволили поторопить события.
— Дядюшка?
Секретарь, уже почти бывший, неприятно усмехнулся:
— Вы внимательны. Хоть и не всегда. Не обратили внимания, что дополнения к приказу — те самые, что пришли на прошлой неделе. Яд был не в кофе, если вы так думали. От кофе вы могли отказаться, а письмом из министерства не пренебрегли бы. Пришлось придумывать это в спешке, но, на мое счастье, вы не сразу вернулись к себе…
Не тратя сил на слова, Оливер недовольно рыкнул.
