— Ломают их, — сообщил Крейг без обиняков. — Аккуратно работают, даже угрозы «охранка» не чувствует. Если бы не твоя сеть поверх моей, вообще никаких признаков не было бы. А так — только мои защиты слабину дают, сила в твои перетекает. Неравномерно перетекает, у тебя ить плетения темные, у меня — стихийные, вот пережимает ментальные каналы… Кабы не это, отчихвостил бы тебя за самодеятельность. Но пригодилось-таки твое темное творчество.
— Отследить сможем?
— Попробуем, — закивал полицейский. — Если леди не возражает. Процедура может выйти… э-э-э… неприятная.
— Я потерплю, — сказала леди.
Голова почти не болела, но в ней не укладывались мысли о близкой опасности. Не верилось, что она может проявляться банальной мигренью. То ли дело, когда тебя обездвиживают замораживающим заклинанием, затыкают рот, связывают и волокут по снегу две согни ярдов. Хотя она и тогда не верила, что с ней может случиться что-то по-настоящему страшное и непоправимое.
— Засланных этих… присланных звать? — спросил Крейг Оливера.
— Обойдемся.
— Почему? — Нелл недоуменно воззрилась на мужа. Разве для успеха не надежнее привлечь как можно больше специалистов?
Оливер замялся, и ответил вместо него инспектор:
— Потому как вмешательство проводится с небольшого расстояния, а прежде, чем это началось, взломщик должен был тебя совсем близко видеть, а то и прикоснуться, чтобы крючок зацепить…
— Я помню основы воздействия, — перебила она. — Но при чем…
— При том, что это делает кто-то из академии, — хмуро произнес Оливер. — Приезжих сейчас немного, и они изолированы в гостевой зоне. Ты туда не ходила. Значит, кто-то из своих. Я хочу знать, кто и почему, прежде чем за него возьмутся люди лорда Аштона. Потому что… дело касается моей жены…
«Потому что дело, во-первых, касается твоей академии, — мысленно поправила Нелл. — Людей, которых ты знаешь и за которых чувствуешь ответственность. Людей, от которых не ждешь предательства». Ему не стоило изворачиваться, она поняла бы.
— Что мне делать? — спросила она. — Как-то иначе сесть? Встать?
— Лучше лечь. — Крейг похлопал ладонью по столу. — Ну-ка, милорд, помоги бумажки убрать. Да хоть на окно их… И лампу куда-нибудь…
Мужчины освободили столешницу, словно специально сделанную такой длинной, чтобы места хватило взрослому человеку, и Нелл с помощью Оливера заняла место перекочевавших на подоконник папок. Инспектор встал в изголовье и наклонился к ней, так что она видела над собой его перевернутое лицо: кустистые брови, рыхлый от крупных пор нос и дряблые щеки, рисунок морщин на котором дополняли тонкие порезы от бритвы.
— Я сейчас каналы разомкну, — сказал инспектор. — Потом защиту сниму потихоньку. Пусть взломщик думает, что сам пробился. Но сделать мы ему ничего не позволим, не бойся. Я начеку, и Олли подстрахует. Ему ведь доверяешь?
— Всегда, — прошептала она.
Ладонь мужа накрыла ее руку, пальцы сплелись… И Нелл рухнула с высоты инспекторского стола в бездонную пропасть. Внутренности скрутило в тяжелый пульсирующий комок, сердце бешено заколотилось.
«Это не по-настоящему, — успокаивала она себя. — Морок, побочный эффект размыкания ментальных каналов. Информация извне не поступает, и подсознание восполняет пробелы иллюзиями»… Книжные фразы помогали плохо. Скорее пугали, стоило вспомнить, что способно выбраться из глубин ее подсознания, и Нелл старательно не вспоминала. Пусть будет темнота и падение. Она знала, кто подхватит ее у самого дна. Попыталась почувствовать его руку, но иллюзорные ощущения плотно перекрывали реальные.
«А вдруг он не успеет?» — промелькнула мысль и тут же была изгнана. Оливер не может не успеть. Он же Оливер. У него все под контролем. Не то что у нее. Это с ней постоянно что-то случается, и этот взломщик, и еще раньше бомба — все из-за нее. И в Оливера стреляли, потому что он ее искал. Мог погибнуть, и как бы она жила, зная, что это — из-за нее? А если сейчас снова?..
Она продолжала падать, разве что ветер в ушах не свистел. Падала и думала, что это — неспроста. Чье-нибудь другое подсознание выбрало бы для замещения что-то другое, а она падает, ведь вся ее жизнь — падение. Если сейчас что-то изменилось, то лишь то, что теперь она способна утянуть за собой в пропасть Оливера. Нельзя было возвращаться ни в академию, ни в его жизнь. Не нужно было соглашаться на его безумное предложение. Счастье — иллюзия еще большая, чем кажущийся бесконечным полет. Нелл не создана для счастья, жизнь не раз ей это доказала. В лучшем случае что-то случается с ней самой, и тогда мужчина, рядом с которым она планировала состариться, женится на ее подруге. Но бывает наоборот, и тогда ей остается холодное тело на дне оврага…
Почему она забыла об этом?
«Еще не поздно все исправить», — шепнула темнота.
«Не поздно», — согласилась Нелл.
Они поженились, да, но брак можно расторгнуть или аннулировать. Или она могла бы… Умереть? Это было бы отличным решением. Она умирала однажды, и больше десяти лет никто не думал ее искать. Если сейчас Оливер будет считать ее умершей…
«Все», — подсказала притягивающая бездна.
