День Благодарения полностью

Дальше брели в молчании. Олаф старательно подволакивал ногу, и их скорость ничуть не выделялась на фоне местных ранних пташек. Пахло жжёной резиной. Вдоль тротуаров, на разбухших от струящихся ручейков вонючих помоев картонках, вповалку лежали тела, завёрнутые в протёртые спальники, дырявые одеяла и просто рваные тряпки. Много людей. Сотни. Абсолютный салат всесмешения из всех возможных видов и типов Homo Sapiens. Сейчас многие из них уже проснулись и, почёсываясь и зябко ёжась, хмуро вылезали из грязных тряпичных нор. Кто-то уже плескался в бочках у водостоков, одним глазом приглядывая за скарбом на картонках, другие, нимало не стесняясь, справляли нужду на стены полуразрушенных домов, где внутри копошились такие же, чуть более удачливые в поиске укромных уголков для сна прошедшим вечером. Один до бровей заросший толстяк умывался прямо из масляной лужи. Олаф задержал на нём взгляд и даже повернул голову, но тут же ощутил неприятный удар локтем по рёбрам:

– Не пялься на людей, – прошипела Флеш, – смотри под ноги и всё. Судя по навигатору, – она бросила взгляд на запястье и тут же снова спрятала его под растянутым манжетом рукава, – нам осталось совсем чуток. Давай дойдём без приключений.

– Что это за ад? – Олаф всё же украдкой крутил головой по сторонам.

– Это жизнь кибер-джанки. Ты не знал?

Олаф отрицательно помотал головой.

– Они – питательная база для техно-вуду. Их мозги что-то, типа процессоров – маленькая операционка – чик! И готово.

– Так это адепты?

– Не-ет. Куда им. Только ресурс. Адепты – это элита, а эти к самому культу никакого отношения даже не имеют. Просто органическое оборудование на ножках, которое держится поближе к вышкам с роутером, ну чтобы сигнал проходил как можно чище.

– А им это зачем? Ну то есть они же добровольно соглашаются на этот чик-чик в голове, так?

– Да – да. Абсолютно добровольно. В обмен за ментальные ресурсы эти получают постоянную стимуляцию центра удовольствия в мозгу. Они все довольны, потому что парят в море блаженства круглые сутки. Окружающий мир и условия жизни волнуют их минимально. Даже “Ecofood” – кормёшку прямо сюда доставляют, в центр распределения. Эти не пойдут – умрут от истощения скорее, им это просто не нужно. Главное, их не задевать. В случае угрозы одному, даже мнимой, они нападают все вместе, ну как зомби из старых фильмов. Это прошитая опция защиты контура, в ином случае батарейка была бы уж очень недолговечной, – Флеш искоса глянула, как её объяснения воспринял Олаф, он был явно удивлён, – сразу видно, что ты никогда не жил с этой стороны, в городе, я имею в виду. Элементарных вещей не знаешь, беззащитен, как ребёнок.

– Зачем им это?

– Безопасность, ощущение самодостаточности, полное отсутствие тревог плюс постоянный непреходящий кайф и без последствий. Выжить в таком мире, – она слегка дёрнула подбородком, указывая на окрестности, – с незамутнённым сознанием практически невозможно. В определённой ситуации от такого предложения – сделать себе чик-чик – почти невозможно отказаться.

– Угу… Но жизнь насекомых меня никогда не занимала, не могу нащупать эмпатию внутри себя, – и добавил, ещё раз оглянувшись, – всё же очень неуютно чувствовать себя безоружным в окружении этих…

Из-за угла показалось массивное облезлое здание – в прошлом гигантский жилой комплекс. На когда-то роскошном указателе болтались осиротевшие без подсветки и фонтанов буквы – «Харбор Пойнт». Послышался лай потревоженной стаи дворняг, устроившихся где-то под стенами комплекса.

– Безлюдно, на первый взгляд, – тихо произнёс Олаф, – раз псы на нас среагировали.

– Нам сюда, – Флеш ткнула пальцем в сторону вестибюля без дверей. Внутри пустые створки давным-давно выгоревших лифтов. В пустующих шахтах гуляет ветер. Чёрные от копоти стены пожарной лестницы всем своим видом не советовали к ним прижиматься или, хотя бы, ненароком задевать. – Нам невысоко, третий этаж, – девушка сверилась с навигатором на запястье, – и не удивляйся, нас ждут.

Олаф в ответ лишь пожал плечами. «Тебе сегодня виднее», – говорил он всем видом.