– Слушай, а зачем я был нужен сегодня? Без меня ты управилась бы уж точно не хуже. Это ведь явно не моё амплуа, будем объективны – я скорее мешался, – он сделал солидный глоток из стеклянной бутылки с коровьим, с апреля запрещённым по всем штатам, молоком, и откусил от сэндвича с домашней ветчиной и сыром, которые прихватил на кухне. После того как патрулирование окрестностей было отлажено и стало работать, как швейцарские часы, постояльцы “Road 66” пристрастились к свежим фермерским продуктам – недостатка в них теперь не было.
Флеш смерила его озорным взглядом.
– Поделись, тогда расскажу!
Олаф с готовностью разломил сэндвич пополам и похлопал по сену рядом с собой, приглашая присоединиться. Флеш устроилась рядом и занялась сэндвичем. Расправившись с ним, она сказала:
– Ты был нужен не мне, неужели не понял?
Олаф обтёр молоко с бороды и усов тыльной стороной ладони и коротко кивнул головой.
– Это Шивон! – Девушка звонко рассмеялась при виде его озадаченной физиономии. – Напиши ей. Ещё раз. Теперь ты всё узнаешь. Она ждёт.
– Смотри, смотри!.. Во-он там, впереди! Аккуратне-е-е! – Хлоя вцепилась в плечо сидевшего на переднем пассажирском сидении Клода, костяшки её пальцев побелели, – Мы не сбили его, нет? Кто это был? – Она резко развернулась, через плечо пытаясь разглядеть сквозь запылённое заднее стекло джипа остался ли кто лежать на дороге или нет.
– Енот, – Олаф был абсолютно спокоен, – это был просто чёртов енот. Непуганый. Видимо, машин тут совсем мало проезжает. Зверушки отвыкли.
– Он цел?
– Драгоценный енот в полной сохранности, я объехал его. Не стоит так сильно переживать, я давно за рулём, – он поднёс рацию ко рту, – внимание, Стая. Препятствие на дороге. Енот. Будьте осторожны и подтянитесь уже, слишком растянулись.
В ответ сквозь треск и шипение эфира раздались подтверждения от десяти мотоциклистов, ехавших примерно в миле позади. Олаф повесил рацию обратно на приборную панель.
– Вы довольны, мисс?
Хлоя глубоко вздохнула и на миг прикрыла глаза.
– Можно вопрос, Олаф?
– Конечно, – он мягко переключил передачу и притормозил на совершенно разбитом участке дороги, – всегда рад побеседовать с милой леди.
– Что это? – Она слегка прищурилась. – Спокойствие и уверенность или выгорание и безразличие? Я уже почти месяц наблюдаю и никак не могу разобраться.
– Абсолютная уверенность, да. В точку. Побочный эффект от глубоко впитанной жизненной философии.
– Расскажи, – ожил справа Клод.
– О чём?
– Об этой своей философии.
– А, это, – Олаф усмехнулся, – да запросто. Философская система имени Роналда Макдоналда. Моя авторская концепция. Не воспринимайте слишком… – у-ух! – машину подбросило на колдобине, – серьёзно, – выдохнул он последнее слово.
– Кто это? – Хлоя крепко держалась за подлокотник, – Этот Роналд.
– Злой клоун. Из сети закусочных старого доброго прошлого. – Олаф отвлёкся на мониторчик на панели, куда двумя щелчками подушечкой пальца вывел картинку с дрона, болтавшегося над трассой. – В трёх сотнях ярдов впереди, – и продолжил, – Стивен Кинг даже сделал его одним из своих персонажей, только зачем-то переименовал.
– И что за философия у этого клоуна?
– Весело и вкусно. Это был их слоган. Когда мне было пятнадцать, в нашем сонном городке их заведение закрылось – уже первые ограничения на оборот мяса добило их, – а я понял, что в жизни всё должно быть, как в старом добром глянцевом фильме – весело и вкусно. Но вот беда – где-то было весело, а где-то вкусно, и только у Роналда Макдоналда одновременно весело, и вкусно, ну, по крайней мере, в теории.
Олаф кинул взгляд в зеркало заднего вида и, наткнувшись на недоумённые физиономии своих попутчиков, рассмеялся: – Перевожу! Мне нравится то, чем я занимаюсь, но я ни в коем случае не хочу это делать просто так, то есть безвозмездно. И не хочу заниматься тем, что мне не по нраву даже за солидное вознаграждение. Соответственно с моей эманацией Роналда вы знакомы, его зовут Ави Фридман. Я верю в него, и это даёт мне уверенность, которой с запасом хватает ещё и на всю нашу команду. Всё просто.
Пару минут проехали в тишине. Отчаянно пылящий чаптер догнал джип, байки выстроились головной машине в хвост и, держа дистанцию, рычащей колонной по двое в ряд поехали одной группой.
– Ну а ты, проспект? – Олаф слегка толкнул Клода локтем. Тот скривился, мотнув головой назад, в сторону Хлои, всем своим видом говоря – «ну я же просил!» Норвежец криво усмехнулся:
– Я хотел, конечно же, сказать
– Что я?
– Какая философия у тебя? Должно же быть что-то для оправдания собственного существования и у тебя в голове.
– Не уверен, что это хотя бы кому-то интересно…
– Клод, милый, – сзади появилась огненно-рыжая голова Хлои, – пожалуйста, расскажи, я очень хочу послушать.