– Это уже второй серьёзный вопрос. Вариация старого вопроса, который всё еще не даёт тебе покоя – «почему именно ты». Но тем не менее вкратце отвечу. Около десяти лет назад. Ты тогда ещё пытался учиться в университете.
У Клода расширились зрачки.
– То, чем мы занимаемся, это реколонизация Америки. – Ави намеренно не заметил ту оторопь, что измяла лицо его спутника. – Её дефрагментация. А для этого людей необходимо тщательно отсортировывать, и тем из них, кто является дельным – помочь. Оппоненты занимаются тем же. У них только цели и критерии отбора другие.
Где-то сверху гулко заухала сова. Ави поднял глаза к кроне дуба в поисках птицы.
– Смотри, а совы всё же остались, значит, не всё ещё потеряно, – он глянул на массивный стальной хронометр на запястье, – нам следует активнее двигаться, через двадцать минут нам нужно быть на Вашингтон-стрит – не хочу даже знать, во что они её переименовали, – нас ждут у собора Холли-Кросс. Пройдём через кладбище Гранари. – Он энергично зашагал, сжимая трость правой рукой ровно посередине, так что она даже не касалась земли.
Клод не отставал:
– Мистер Фридман, зачем вам трость? Вы же не пользуетесь ею, да и хромоты у вас нет. За вами сложно угнаться.
– Трость – атрибут джентльмена, а я культивирую образ. Мелочи важны и для твоего самоощущения и для восприятия тебя окружающими. К тому же в прошлом трости носили совсем не из-за проблем с ногами. Примерно во второй половине девятнадцатого века открытое ношение оружия стало моветоном, по крайней мере, здесь, на Восточном побережье. Его заменила трость. Это своего рода рудимент. Но стильный и функциональный.
Широкими шагами они шли по тёмному парку, практически на ощупь. Минут через пять впереди замерцали огоньки тусклых фонарей – кладбище Гранари кое-как, но всё же освещалось.
– Стоп, – сказал Ави, когда они вынырнули из тьмы и зашли на территорию старого мемориального кладбища. Пару мгновений он сканировал местность взглядом и, выбрав направление, уверенно указал тростью, – туда!
У заросшего мхом, вросшего в землю каменного надгробья они остановились. Ави присел на корточки, достал из внутреннего кармана раскладной нож и маленький холщовый мешочек с вшитой у горловины тесьмой. Он воткнул нож в сухой подмерзший грунт и, зачерпнув на лезвие, как на совок, полоску земли, ссыпал её в мешочек и, затянув тесёмки, бережно завязал его, после чего убрал во внутренний карман пальто. Клод с недоумением наблюдал за его действиями. Наконец, Ави поднялся на ноги и пояснил:
– Под этим камнем лежит Кристофер Сайдер… Молодой человек одиннадцати лет, как писала тогда «Бостонская газета», убитый «красными мундирами» 22 февраля 1770 года. С его гибели началась цепь событий, приведшая к Американской революции. Именно Кристофера Сайдера, Томас Джефферсон имел в виду, когда писал, что древо свободы время от времени следует орошать кровью патриотов… – Он повернулся к Клоду. – Ты суеверен?
Тот отрицательно помотал головой.
– Я тоже нет, но верю в традиции, ритуалы и артефакты. Сегодня Кристофер Сайдер может ещё раз помочь своей стране. Помолись, чтобы у нас всё получилось сегодня.
В темноте слабоосвещённая Вашингтон-стрит выглядела очень неуютно, даже враждебно. В воздухе стоял едкий запах гари. Остовы заколоченных и обгоревших домов, слепые провалы окон, бродяги и джанки, валяющиеся прямо на заплёванном тротуаре, горы мусора и шныряющие крысы в проулках. Заброшенные, разрушающиеся здания, затянутые плотным слоем граффити, словно татуированная боевой раскраской морда «муравья» из «Мара Сальватручча». Саут-энд стремительно терял черты, присущие цивилизованному городу – с юга район мягко, но настойчиво поджимал Чайна-таун, с востока наползало гетто, где обосновавшиеся там жители признавали власть исключительно «Чёрных пантер», а вдоль Тремонд-стрит, откусывая солидные куски парка Бостон-коммон, росла дикая буйная фавела, подконтрольная «Сынам Ацтлана». Оставшиеся в Саут-энде немногочисленные ирландские и польские семьи перебирались как можно ближе к влачившему жалкое существование полицейскому участку, чья зона патрулирования съёжилась до нескольких улиц и пары переулков, и соседнему с ним собору Холи-Кросс. Опустевшие жилые здания ныне служили своеобразным буфером, их захватили анархо-сквоттеры, квир-коммунисты, адепты техно-вуду и просто опустившиеся на самое дно личности. Не удивительно, что «осы», по крайней мере, те, кто выглядел, как представители всеми презираемого бывшего среднего класса, после захода солнца старались без крайней необходимости не появляться на пустынной и мрачной Вашингтон-стрит. В каменных джунглях они стояли в самом низу пищевой цепочки.
– Ну и Гувервилль![103] – Ави с интересом вертел головой и разглядывал окрестности, благо его любопытство охраняло с десяток человек с бульдожьими повадками, что стянулись в кольцо, после того как они с Клодом вышли из парка. Два джипа неторопливо катились рядом по проезжей части, объезжая совсем уж глубокие колдобины и сгоревшие остовы машин.