— Я думаю, в вашем с ними договоре не было пункта о присутствии их стукача в твоей команде, Саша. Следовательно, нелегальное его внедрение — прямое нарушение этого договора, и ты свободен от всех обязательств по нему. В том числе, и от обязательства о неразглашении.
— Внедрение не доказано, — напомнил Александр Петрович, вернулся за стол и приступил к повторной манипуляции с трубкой: она погасла.
— Докажем. Сегодня докажем, — уверенно сделал заявление Смирнов. — Звони Англичанину и распорядись, чтобы все, кто нам нужен, сегодня вечером были под рукой.
— А кто нам нужен? — спросил Александр Петрович.
— Люди, которые в день последнего визита Алексея в вашу контору и во время посещения Виктором кафе контактировали напрямую с твоим уполномоченным по оперативной работе, Валерием, кажется?
— Валерием, Валерием, — задумчиво подтвердил Александр Петрович. — А самого Валерия можно исключить из списка подозреваемых?
— Я думаю, можно. Так светиться мог бы только полный идиот. А он не идиот?
— Да вроде нет. — Александр Петрович небрежным движением положил руку на телефонную трубку. — Давайте договоримся так: сейчас я приму французов — визит их чисто представительский — и минут через сорок мы встречаемся снова. Договорились?
— Ясно. С Англичанином хочешь говорить без нас. — Смирнов, нарочито кряхтя, выбрался из кресла. — Пошли, Витя.
Сидя в машине, они видели, как на двух «ситроенах» подъехали и веселым вихрем ворвались в особняк жовиальные французы. По привычке пересчитав их (их было пятеро, как в старом знаменитом фильме), Смирнов непроизвольно зевнул и в связи с этим предложил:
— Может, слегка соньку придавим?
— Я уже дремлю, — сообщил, не открывая глаз, Виктор.
Отряхнули их ото сна все те же французы. Вывалив из особняка, они темпераментно прощались с провожавшим их Александром Петровичем.
Мягко щелкнули автомобильные дверцы, и французы уехали. Александр Петрович огляделся, увидел машину, в которой сидели Смирнов и Виктор, подошел, и, не спросясь, влез к ним на заднее сиденье.
— Все готово. Нас ждут, — сказал он. — Но давайте сразу же условимся: прежде чем сообщить вам интересующие вас сведения, я должен быть стопроцентно убежден в факте сознательного нарушения соглашения с их стороны.
— Сначала товар, потом деньги, — расшифровал витиеватое это заявление Смирнов. — Купеческий принцип. Вы ведь купец, Александр Петрович?
— Стараюсь быть купцом.
— Ну что ж, тогда рискнем. — Смирнов посмотрел на старающегося быть купцом через стекло заднего обзора, подмигнул. — Поверим купеческому слову.
— Едем, — решил Александр Петрович, и, выбравшись из их убогих «Жигулей», проследовал к своему фундаментальному новенькому «вольво».
К сакраментальному кафе в Ховрино вплотную примыкало обширное складское помещение из бетонных плит. К отверстию в бетоне — малозаметным воротцам — они и подъехали. Воротца тотчас открылись, и «вольво» в сопровождении «семерки» вкатил внутрь.
Александр Петрович выбрался из машины, рассеянным кивком поздоровался с двумя привратниками и, дождавшись Смирнова с Виктором, в их сопровождении через бесконечное освещенное мертвым неоновым светом пространство двинулся к единственной двери. Прошли узким коридором, свернули к обнаружившемуся вдруг уютному холлу и, миновав его, пошли в гостинную.
Там их ждали двое: скромный здесь и как бы второплановый Валерий и легкомысленно жизнерадостный молодой человек, который, вольно расположившись на низком диване, пил из банки хорошее датское пиво «Туборг». Судя по пустым банкам на журнальном столе, пива он выпил уже много. Что и не преминул заметить Александр Петрович:
— Обоссышься, Коляша. — Проследив за тем, как Коляша неспешно, без суеты собрал пустые банки в пустую коробку, а коробку ногой задвинул под диван, сел, наконец, в кресло, взглядом пригласил сесть пришедших с ним гостей и с ходу приступил к делу. — Где люди?
— Ждут, — поспешно ответил Валерий. — В кафе, в кабинете ждут.
— Сколько их всего? — спросил Смирнов. Валерий взглядом попросил у Александра Петровича разрешения отвечать на вопрос постороннего и, получив его в виде одобрительного прикрытия глаз, ответил:
— Четверо.
— Они ни о чем не догадываются? — продолжил допрос Смирнов.
— Не должны. Им сказали, что они задействованы на операцию.
— Такой, именно такой состав четверки не может вызвать подозрения у кого-нибудь из них? Неразумностью, нелогичностью состава, к примеру?
— Не думаю. Вроде все сходится, — поморгав, ответил Валерий.
— Да ладно! — недовольно выразил свое нетерпение Коляша. — Подозревают, не подозревают! Какая разница! Потрясем, и вытрясем. Если есть, что вытрясать.
— Нравится мне, Англичанин, твое чисто британское простодушие, — сказал Смирнов. — Потрясем и вытрясем. Всех четверых трясти собираешься?
— Александр считает, что надо трясти, и я буду трясти. — Николай рассматривал свою ладонь, как хиромант. — Но, если честно, не очень-то я уверен, что это надо делать. Привычка у меня такая, что ли: ментам не доверять.
