— Не знаю я, — глухо сказал Джон, но тут же получил от Николая удар башмаком в бок. Джон завалился на сторону, понял грустно: — Ребро сломал, скот.
— А ты не отнекивайся, ты рассказывай, — посоветовал Николай.
— Не знаю я, — упрямо повторил Джон, но тут же пояснил на сей раз: — Откуда мне знать? Я — внедренный, общаюсь с шефом только напрямую.
— Шеф — Семен Афанасьевич Голубев?
— Вы же сами знаете, чего же спрашиваете?
— Я не знал, я предполагал. Теперь знаю. Чем занимается у вас Удоев?
— Командир опергруппы боевиков.
— А Голубев, значит, общее руководство по всей Москве. Так? — уловив в нейтральном взгляде Джона подтверждение, Смирнов продолжил свои вопросы. — Сергей Воропаев перед смертью проговорился, что всех, кто у вас служил, убирают. Как это понимать, Джон?
— Мне трудно говорить, от говорения страшная боль в боку. Если вы даете мне шанс, я говорю. Если же так — ля-ля-ля перед тем, как меня кончить, то беседовать мне с вами — себе дороже. — Джон решил торговаться. — Так даете мне шанс?
Наконец-то и Александр Петрович подошел, встал рядом с Николаем. Смирнов тяжело поднялся с корточек. Втроем смотрели на Джона сверху.
— Я даю тебе шанс, Джон, — сказал Александр Петрович. — Ты мне нужен.
— Все расскажу и перестану быть нужным, — усомнился Джон.
— У меня ты не разговаривать, действовать будешь. Разговаривать Александр Иванович хочет. Вот и поговори с ним.
— Я задал вопрос, Джон, — напомнил Смирнов.
— Все, у кого кончился контракт, подписывают обязательство, по которому они не имеют права пять лет жить в Москве и упоминать ни единым словом о службе в отряде. Убирают тех, кто нарушил контракт. Насколько я знаю, Серега его нарушил.
— Где основная база отряда? — спросил Смирнов.
— В лесу.
— В лесу еще и медведи с волками. А в тропическом — еще и носороги, обезьяны и попугаи. В каком лесу, Джон? Ты же там, как я понимаю, подготовку проходил?
— Где-то на северо-западе, километрах в двухстах. Ехать туда часа четыре.
— Вас вывозили туда и привозили оттуда по ночам в закрытых фургонах? — догадался Смирнов. — Расскажи про базу подробнее.
— А что рассказывать? База как база. База для спецназа, — невольно срифмовал Джон. — Три барака, тренировочный зал, административный зал, полоса суперпрепятствий, стрельбище и высокий забор под электричеством. Все.
— Вы могли оттуда с кем-либо переписываться?
— Нет.
— Он мне больше не нужен, — сказал Смирнов Александру Петровичу. — А с вами, Александр Петрович, хотелось бы еще немного пообщаться.
— Ох, менты, менты! — восхитился Николай. — Высосал и выплюнул. Теперь следующего подавай.
— Мы с Александром Ивановичем побеседуем, а ты пока, Коляша, здесь Джона покарауль. Только не бей его, очень прошу тебя, мне с ним еще работать надо, — распорядился Александр Петрович и направился к двери. Смирнов последовал за ним.
Оторвав зад от радиатора собственной «семерки», двинулся вслед и Виктор.
В холле Смирнов обернулся и предложил ему:
— Здесь побудь пока, Витя.
Александр Петрович и Смирнов скрылись в гостиной. Виктор пристроился в кресле, съежившись зябко: вся дневная опохмелка выветрилась окончательно, и стало очень, очень плохо. Так и сидел, пытаясь задремывать. Задремывал иногда, но дрема сразу же прерывалась ужасным вздрагиванием. Сердце екало и скатывалось к желудку. Промучался минут сорок, наверное. Как спасение, возник жизнерадостный Смирнов, который сразу же определил его состояние. Обнял, поднимая с кресла, за плечи, пообещал единственное, что могло все изменить:
— Сейчас я тебя похмелю, Витя. Заработал.
В кафе царил бурный оживляж. Ребятки Николая, хорошо поработав, веселились от души. Виктор и Смирнов стояли у дверей, потому что свободных столиков не было, и слушали оглушающего Газманова, который неизвестно откуда завывал про эскадрон его шальных мыслей. Виктора тронули за локоток. Он нервно обернулся. Незнакомый официант улыбнулся ему и пригласил обоих:
— Прошу вас.
За решетчатой перегородкой находились три стола для избранных. Они, ныне избранные, устало устраивались, а официант ждал распоряжений.
— Ты есть будешь? — спросил Смирнов у Виктора. Тот с отвращением замотал головой. — Выпьешь и захочешь. Тогда так, дорогой, зелень, огурцы-помидоры, сыру хорошего и горячего, которое полегче. Осетринки, допустим. И сто пятьдесят водочки. Ему.
— Только коньяк, — огорчившись, сообщил официант.
— Найдешь, — сказал за его спиной возникший неожиданно Валерий и, подождав, когда удалится официант, доложил: — Все исполнено, Александр Иванович.
— Спасибо, Валерий, — не глядя на него, поблагодарил Смирнов.
— Если что понадобится, я здесь, неподалеку, — сделав полупоклон, Валерий удалился.
Взамен прибыл официант с закусью и графинчиком.
— Вы водички заказать забыли. Я на всякий случай захватил. Открыть?
— Боржом и две «пепси», — конкретизировал, что открывать, Смирнов.
Открыто, накрыто, расставлено, разложено. Виктор неверной рукой налил себе первую и выпил под водичку. Смирнов с коровьей методичностью жевал зелень.
— Вы вышли на них, Александр Иванович? — пережив первую дозу, спросил Виктор.
— Нет еще.
— Но предполагаете, кто они?
