— Не торопись, Рома. Он от нас никуда не денется. Я думаю, он просто афишка.
— Афишка не афишка, а руки чешутся, — признался Казарян.
— Твои руки для другого пригодятся. Поехали.
— Куда?
— Как — куда?! — возмутился Смирнов. — К Альке, конечно. Мне ведь где-то поспать надо?
В шесть утра он вышел из Алькиного дома. Для этого пришлось просыпаться в пять, чтобы, не будя хозяина, помыться, побриться, позавтракать в одиночестве. Хорошо, удобно проверяться в пустынных еще утренних московских переулках. С перекрестков свободно просматривались все четыре стороны, так что держать его на коротком поводке было невозможно (если вести не в открытую, разумеется). Возможный длинный Смирнов трижды старательно отрубал, используя малоизвестные проходные дворы и только ему известные черные ходы. Окончательно убедившись в отсутствии хвоста, он спустился в метро через бульварный вестибюль «Кропоткинской» и вышел через вход у бассейна.
В малолюдном скверике у Москва-реки Смирнов присел на травку. Было без двадцати семь. Почти четыре часа до желанной встречи. Имело смысл доспать недоспанное. Смирнов вздохнул, и, кряхтя, растянулся под кустиками.
Грустная была картинка: спал на пыльной августовской траве неприкаянный пенсионер. Рычали машины, бесконечным потоком шедшие по набережной, а пенсионер спал, спал и проснулся ровно в девять. Сел в траве, энергично подвигал затекшими руками-ногами, поднялся с помощью палки и бойко зашагал по делам. Береженого Бог бережет: на всякий случай еще раз проверился в переулках за музеем Пушкина и, сев в троллейбус у тюремной стены Министерства обороны, прибыл к Петровским воротам двадцать пять минут десятого.
На Страстной нашел скамейку, освещенную солнцем, и уселся на нее, задрав вверх лицо с закрытыми глазами. Солнце умирающего лета нежно грело. Опять пришла дрема, но поспать не удалось, так как рядом произнесли:
— Здравствуйте, Александр Иванович.
Смирнов открыл глаза, оторвал затылок от спинки скамьи и увидел перед собой привлекательного гражданина самых лучших лет. Лет тридцати пяти. Гражданин добро улыбался, и Смирнов улыбнулся в ответ.
— Здравствуй, Леонид. Поздравляю.
— С чем же это? — Леонид присел рядом. — Вроде бы не с чем.
— А повышение? А очередное звание? — Смирнов игриво подмигнул.
— Когда это было!
— Для меня — недавно, потому что узнал об этом только вчера. Ну, и как дела, бугор?
— Маята, как вы любите говорить. — Леонид виновато посмотрел на Смирнова и признался, извиняясь: — У меня времени в обрез, Александр Иванович, честное слово! Если у вас дело спешное, давайте о деле. А если нет, то лучше сегодня вечерком встретиться, чтобы поговорить по-настоящему. Только не обижайтесь, пожалуйста.
— Не стучи хвостом зря, не имею такой привычки — обижаться. — Смирнов вынул из кармана пакет, вытащил из него пачку фотографий, раскинул ее веером. — Тебе эти фейсы ни о чем не говорят?
Цепкий профессиональный взгляд Леонида оценил картинки сразу. Он не стал брать их в руки, он их изучал со стороны. Изучив, спросил осторожно:
— А о чем они должны говорить?
— Убийство Алексея Борзова за твоим отделом? — вопросом на вопрос ответил Смирнов.
— За моим.
— Стоящая версия у тебя уже имеется?
— Имеется много версий, Александр Иванович.
— Когда много, значит, нет ничего серьезного. — Смирнов жестом мастеровитого каталы мгновенно соединил фотокарточки в плотную колоду и протянул ее Леониду. — Возьми. Есть у меня такое ощущение, что их можно пристроить к этому делу.
— Кое-кого из колоды я знаю. Они плохо пристраиваются.
— А кто хорошо пристраивается?
— Вы хотите, чтобы я совершил должностное преступление, рассказав вам о ходе расследования?
— Плохо со мной говоришь, Леонид. Говоришь, как последняя райкомовская скотина. Быстро же ты в струю попал, золотой мой советский начальничек!
— Зачем вы так, Александр Иванович? — горько поинтересовался Леонид.
— А ты зачем со мной так? И целку из себя не строй, не бывает девственниц в борделе.
— Я сейчас уйду, — пригрозил Леонид.
— Ты знаешь, что Алексей был моим другом?
— Не следовало бы вам иметь такого друга.
— Мои друзья — это мои друзья. Мои. И тут я ничьим советам не следую. Кстати, до сегодняшнего дня я и тебя считал своим другом. Извини. — Смирнов встал, посмотрел сверху вниз на Леонида. — Ты не забыл, что у тебя времени в обрез?
— Не забыл. — Леонид продолжал сидеть, постукивая пачкой фотографий себя по колену. — Что вы от меня хотите?
— Я хочу, чтобы ты занимался делом, а не поиском удобного убийцы-одиночки. Ты же сообразительный, ты же кое-что знаешь и о многом догадываешься. Тебе Кузьминского еще не подсунули? Сценариста, дружка Борзова?
— Пока нет. А что, может быть и такая версия?
— Может. И с замечательными косвенными. То, что тебе надо, подполковник Махов.
— Все-то вы про меня знаете, Александр Иванович. Еще что мне надо?
— Боюсь, что звания полковника.
— Не хотите, чтобы я с вами в звании сравнялся?
— Не хочу, чтобы ты для этого генеральские задницы лизал.
— Вы очень хотите обидеть меня. Зачем?
— Чтобы ты завелся как следует и перестал их бояться.
