Кавалькада пристроилась у «Пекина». Все четверо выбрались из автомобилей и с законным любопытством ждали, как и где припаркуется «ниссан». «Ниссан» приткнулся у табачного киоска, и тогда четверка, удовлетворясь виденным, направилась в ресторан. Сегодня они могли позволить себе противоестественно дорогой ужин.
Ужинали вдумчиво, тщательно пережевывая пищу. За такие бабки следовало наслаждаться драгоценной едой. Да и других занятий не было: алкоголь, как таковой, отсутствовал в их меню. В половине одиннадцатого собрались домой.
В том же порядке три автомобиля по Садовому добрались до Зубовской и развернулись на Кропоткинскую, а с Кропоткинской въехали в переулок, который через Остоженку переходил в их родной. «Ниссан» скромно следовал за ними.
«Семерка» первой неспешно вкатила в пустынный переулок и вдруг на бешеной скорости рванула вниз, а «восьмерка» и «Нива», идя на параллельных курсах, неожиданно тормознули, и, съехавшись нос к носу, образовали баррикаду, наглухо перекрывшую движение. Правда, и движения-то не было, лишь растерявшийся «ниссан» остановился на мгновение, подергался туда-сюда и стал от безысходности задом выбираться на Остоженку.
«Восьмерка» и «Нива», тотчас разрушив баррикаду, подъехали к своему дому.
Втроем без особых разговоров всласть попили крепчайшего чаю и вновь объявились в переулке. «Ниссан» обреченно караулил их.
Устроились в «восьмерке» Казаряна — на переднем сиденье Казарян и Смирнов, а на заднем, в закупорке — Алик, и поехали в известном им направлении. Блуждали по центру довольно долго (рано выехали, убивали время), и в конце концов доползли до Вшивой горки, ныне улицы Интернациональной. Остановились у ворот со львами. Казарян и Смирнов вышли из машины и спокойно направились через калитку (ворота были закрыты) к больнице. Выбравшийся следом с заднего сиденья Алик занял пост у калитки.
В «ниссане» пассажиры, подождав недолго, сильно забеспокоились. Двое выскочили на тротуар и направились к калитке. Алик вежливо пропустил их и пожелал:
— Всего хорошего.
Побыстрее устроился в казаряновской «восьмерке» и поехал домой.
А Смирнов с Казаряном через приемный покой вышли на задний двор и по пологому склону спустились к ведомой только полковнику милиции в отставке дыре в заборе, через которую они проникли в кривой и горбатый переулок. А потом черные лестницы, проходные подъезды и темные колодцы дворов. Нет, не отыскать, не поймать, не догнать Смирнова в его Москве!
На Берниковской набережной их ждал «олдсмобиль». Смирнов открыл левую переднюю дверцу, сев за руль на место отодвинувшегося Виктора, проследил за тем, как устроился на заднем сиденье Казарян, и решил:
— Вперед без страха и сомненья!
Повертевшись, Смирнов выбрался на Садовое кольцо и дал на малонаселенной уже дороге приличную скорость. На Тверской и Ленинградском слегка поумерил пыл до Сокола, но после развилки прибавлял постоянно. Миновав пограничные посты ГАИ, после Химок уверенно вышел на скорость за сто.
— Ночь же, — мрачно напомнил сзади Казарян, — гробанемся, Саня.
Вместо ответа Смирнов, думая, что поет, заныл свою любимую:
Но постепенно вздернутость чувств от мастерского выигрыша прошла, Смирнов вспомнил, что он старик, и установил для себя предельную крейсерскую скорость — восемьдесят километров, которая не утомляла. Отпустил мышцы, спиной и задом нашел оптимальную позу, оценил приборную доску, и, поняв, что теперь можно и не уставать, решил поговорить. Глянув через внутреннее зеркало заднего обзора на еле видимого в густой полутьме салона Казаряна, подмигнул ему и сказал:
— Нам бы его там вместе со всеми застукать, Рома.
— А ты уверен, что он с ними? — спросил Казарян.
— Почти.
— Вот именно — почти. — Ворчливо прокомментировал Казарян.
— Почти — это оттого, что душа не принимает такой мерзости, — пояснил Смирнов. — А если по делу, просчитав всерьез и прикинув варианты, — стопроцентно.
— О ком это вы? — робко поинтересовался Виктор.
— Об одном нашем бывшем знакомце, — расплывчато ответил Смирнов и добавил озабоченно: — Проверьтесь, ребята, ничего не забыли?
Ребята проверились, и, оказалось, что ничего не забыли.
— Нам долго еще? — спросил Виктор.
— Долго. Очень долго. Можешь поспать, — откликнулся добрым советом Смирнов.
— Не хочется.
— Тревожно? — догадался о Викторовом состоянии Казарян.
— Я просто в автомобиле спать не умею, — соврал Виктор.
— А я умею, — сказал Казарян, и, предварительно зевнув, разлегся на заднем сиденье.
…Проснулся он потому, что «олдсмобиль» остановился. Не было уже ночи, в окнах машины серела предрассветная сумеречность.
— Где мы? — спросил Казарян.
— В тридцати верстах от Твери, — ответил Смирнов.
— А-а-а, — удовлетворенно промычал Казарян и опять закрыл глаза.
