— Удачно. Ну, Саша, мне пора. И твой, и мой успех — в синхронности. Я уйду, а ты звони подполковнику Леониду Махову. Запомнил?
— Запомнил, запомнил. — Александр Петрович улыбнулся. — А не зря ли общаетесь со мною напрямую?
— Сегодня просто экстренный случай. Хвоста за мной нет.
— Дай-то Бог! — Александр Петрович снова взялся за трубку. — Куда машину ставить?
— Под путепровод над Садовым у старого метро «Парк культуры» рядом с бассейном «Чайка». А ключи в почтовый ящик Виктора.
— Договорились. Ну, ни пуха ни пера…
— К черту, — поспешно перебил Смирнов и встал. — Если моя авантюра завершится успешно, нам придется встретиться с вами напрямую еще раз.
— Ах, если бы вы, Александр Иванович, сумели обезвредить эту организацию! — помечтал вслух Александр Петрович, на что получил в ответ альтернативную мечту Смирнова:
— Ах, если бы вы, Александр Петрович, сумели ликвидировать свою организацию!
Не хотелось Алику будить отставного полковника. Смирнов сладко, как дитя, спал одетым, свернувшись на гостинном диване в удобный клубочек. Алик прошел на балкон, полюбовался на Москву минут десять, вернулся, сел в кресло рядом с диваном. Взгляд ли его, близкое ли присутствие обеспокоили существовавшего в ином мире Смирнова. Он пошевелился, издал жалкий стон и проснулся.
— Навис, зараза, — хрипло выразил он свое неудовольствие. Разбудил. Срочное что-нибудь?
— Да. — Очень серьезно подтвердил Алик.
— Ну, раз так… — Смирнов спустил ноги в носках на пол, ладошкой пригладил редкие волосенки. — Говори.
— Пятого, через день после гибели Олега, на его квартиру явился Семен Афанасьевич Голубев. Хозяйка опознала его по фотографии, которую я показал. Назвался коллегой и сказал, что по просьбе срочно уехавшего Олега ему необходимо взять для редакции кое-какие материалы. Хозяйка в комнату его впустила, но ни на шаг, — мало ли чего! — от него не отходила и видела, как он, перерыв все рукописи, отобрал несколько страниц, которые и захватил с собой.
— Ишь ты! — Смирнов энергично встал на ноги. — Как тебе хозяйку-то так удалось разговорить?
— Ей мои телевизионные передачи нравятся, — скромно признался Алик.
— Проверочный звонок на его квартиру сделал?
— Вчерась Семен Афанасьевич отбыл из Москвы.
— Надо полагать — сбор всех частей. Смотри, как удачно все складывается! Еще бы один штришок… Ну, да ладно, Ромку дождемся. — Смирнов глянул на часы. — Я два часика отдавил, мне достаточно. А ты ложись спать, Алька. Ночка нам предстоит веселая, бессонная. А я пойду душ приму.
— И чистое бельишко наденешь, как перед решающей битвой?
— Ага, — подтвердил Смирнов и удалился в ванную.
Когда он — распаренный, томный, в чистом белье — вернулся в гостиную, там его ждал собранный и серьезный Роман Казарян.
— А Алька где? — удивился Смирнов.
— Спать пошел, как ты велел. Какого штришка тебе не хватает, Саня?
— Поработать тебе придется, Рома. — Смирнов расслабленно и грузно рухнул на диван. — Узнать, где сейчас находится один наш старый знакомый.
В семь часов вечера все четверо сидели в гостиной Алика. Сидели, молчали, ждали заключительного слова отставного полковника.
— Совет в Филях, — не выдержал Виктор. — Только мальчика на печи не достает.
— Не достает только печи. Мальчик в наличии. Ты. — Поправил его Казарян.
Речь главнокомандующего была коротка:
— Начинаем, пацаны.
У подъезда, колесами на тротуаре, чтобы не мешал в узком переулке, был выставлен весь их собственный автотранспорт. Виктор влез в «семерку», Смирнов и Казарян влезли в казаряновскую «восьмерку», а Алик сел за руль своей многострадальной «Нивы», и три автомобиля скатились по крутому переулку вниз на набережную.
«Семерка» и «восьмерка» ушли вперед к повороту направо у Крымского моста, «Нива» же, слегка притормозив, отпустила их метров на двести и, соблюдая эту дистанцию, последовала за ними.
— Ну, как? — осведомился через переговорник Смирнов, когда «семерка» и «восьмерка» вывернули на Садовое, а «Нива» была еще у бассейна «Чайка».
— Ведут, — взяв свою машинку с сиденья, сообщил в нее Алик. — Верткий такой автомобильчик, по-моему, «ниссан». Я ему в хвост пристроился.
— Он один? — спросил Смирнов.
— Вроде один. Правда, себя на задок еще не проверял.
— Успеется. Теперь Витя. Нашего американца под путепроводом видел?
Ушедший на «семерке» вперед Виктор с энтузиазмом откликнулся:
— Хорош зверь, ох, хорош!
Подъезжали к Маяковке. Смирнов вновь взялся за переговорник:
— Мы поворачиваем с Первой Брестской на Вторую по Фучика, а ты, Алик, свернешь на Васильевской. Не торопись, колдыбай кое-как. Твой тухес проверит Витя. Непринципиально, но интересно.
«Семерка» с «восьмеркой» на Фучика ушли налево, и еще раз налево, и покатили в обратном направлении. Затем «семерка» на Гашека свернула и опять поехала по Первой Брестской. Виктор видел, как у Васильевской маячила высокая «Нива». Помаячила, помаячила на первой скорости и свернула наконец. Налево за «Нивой» никто не пошел.
