— Они не наказаны по закону. Они убиты. И убиты потому, что те, кого закон и не обеспокоил, прятали концы в воду.
— А вы — суровый гражданин, — задумчиво сказал Игорь Дмитриевич.
— И учтите: прошлогодний вариант в нынешней ситуации более реален, нежели вариант августовского путча. Сформировать и тайно обучить пару дивизий наемников в нынешнем бардаке — раз плюнуть! Наемники — не наши сердобольные солдатики, они народ жалеть не будут и крови не испугаются. А уж их руководители посчитаются с вами. На полную железку. Так что, готовьтесь, серьезно готовьтесь, Игорь Дмитриевич, — посоветовал Смирнов и — кончив дело, гулял смело, — вернул чинарик на положенное ему место — в рот, чтобы докурить с устатку. Но беломорина — не фирменная сигарета. Желто-коричневый остаток на белой картонной гильзе, как и следовало ожидать, потух. Смирнов взял со стола зажигалку и, водрузив большой палец на ее колесико, не зажигая, спросил у верткого собеседника весьма и весьма недовольно. — Так вы когда-нибудь начнете говорить?
— Начну, — негромко пообещал Игорь Дмитриевич. — Сейчас.
Смирнов удовлетворенно крутанул колесико одноразовой зажигалки, помещавшейся в серебряном, к портсигару, футляре, и глубоко затянулся едким, густо проникотиненным дымом чинарика.
…Он успел-таки проскочить центр до часа пик. Высадив Игоря Дмитриевича у Пушкинской площади (тот возвращался в Белый дом), Смирнов по бульварам спустился на Кропоткинскую набережную и с нее поднялся к спиридоновскому дому. Ровно в половине шестого.
Сразу же, еще звонок гремел, Алик открыл дверь. Перебирая в нетерпении ногами в шлепанцах — будто в сортир хотел, — на выдохе произнес темпераментное и бессмысленное:
— Ну?!
Смирнов во второй раз обстоятельно вытер ноги о внутренний половичок (первый раз он их вытирал о внешний, у бордовой двери), повесил куртку, поставил в угол трость и молча проследовал в кабинет, где, устроившись в кресле и не нагибаясь — нога о ногу, — скинул ботинки. С удовлетворением понаблюдал, как весело шевелятся пальцы в носках. Пришедший вслед за ним в кабинет Алик наблюдал тоже. Понаблюдал-понаблюдал и не выдержал, повторил обиженно:
— Ну?!
— Ромку и Виктора подождем. Они через двадцать минут, к шести будут.
— Какого еще Виктора? — зная кого, возмущенно закричал Алик.
— Зятька твоего бывшего, известного литератора Кузьминского, — явно наслаждаясь, подробно пояснил Смирнов.
— Варвара оторвет башку сначала ему, а потом мне.
— Он мне нужен, Алик, Мы, все трое, в принципе люди неглупые, но мы люди старые, и мозги наши ограничены многими подсознательными запретами, не существующими у молодых.
— Тоже мне молодой, — по-старчески проворчал Алик. — Ему в будущем году сорок стукнет. Пойду Варвару подготовлю.
Роман с Виктором явились одновременно и раньше положенного срока на пять минут. Интересно, видно, было, что поведает им старый хрен Смирнов! Уселись. Кинорежиссер Казарян и сценарист Кузьминский на диване, обозреватель Спиридонов за письменным столом, а пенсионер Смирнов в кресле. Пенсионер оглядел всех троих строгим начальническим взором и сделал заявление:
— Предисловий и предварительных разъяснений не будет. Все станет понятно из содержания моего с крупным нынешним начальником разговора.
— Тогда давай, излагай, — поторопил Казарян.
— Сей момент, — успокоил всех Смирнов и, вынув из нагрудного кармана рубашки портсигар, положил его на стол. Трое завороженно следили за его манипуляциями. А Смирнов вдруг обрел ухватки известного иллюзиониста Акопяна: с эффектным щелчком раскрыл портсигар, вытряхнул из него папиросы, за резинку, удерживающую содержимое, извлек бархатную подстилку, а из-под нее — плоское, не толще двух монет, черное пластмассовое сооружение, впритирку лежавшее в портсигаре. Из сооружения, нажав на что-то, выкинул круглую кассету размером в среднюю пуговицу. Попросил Алика:
— В средний ящик я коробочку положил. Дай мне ее.
Алик безмолвно протянул ему коробочку. Смирнов вынул из нее еще одну пластмассовую штучку и приспособил кассету.
— Вот эта хреновина, — он указал пальцем на сооружение, извлеченное из портсигара, — только записывает, а эта, — он потряс штучкой из стола, — воспроизводит. Будем слушать?
Магнитофонная запись:
