Конец магнитофонной записи.
Казарян, который, слушая, сидел, опершись о ладошку, откинулся, разбросал руки по спинке дивана и поинтересовался чрезвычайно громким после магнитофонного бормотанья голосом:
— И сколько ты там принял, Санек?
— Пол-литра на двоих. Я чуть больше, граммов триста, наверное, — ответил Смирнов и незаметно глянул на Алика. Тот, сидя за письменным столом, ногтем сосредоточенно отковыривал что-то от зеленого сукна. Почуяв смирновский взгляд, он поднял голову и тихо, почти как тайным магнитофоном, спросил — не у Смирнова, у всех:
— А хорошо ли это?
— Что именно? — с грозной осторожностью как бы не понял Смирнов. Ощетинился.
— Слушать вчетвером то, что было адресовано только одному.
Ответить Смирнов не успел, вперед выскочил Кузьминский. Тоже завелся с полоборота:
— А хорошо ли, папа Алик, за нашими спинами скрыто обтяпывать дела, которые многое могут переменить в судьбе страны и хлопающего в неведении ушами целого народа?
— Это другой вопрос. Меня сейчас беспокоит этическая сторона Сашиного поступка, — Алик был холоден и обижен. Неизвестно только на кого.
— Беспокоит тебя этическая сторона или не беспокоит — это твое сугубо личное дело. Саня записал, мы послушали. Как говорится, проехали, — Казарян вновь переменил позу: уткнув локти в колени, он исподлобья поочередно, ворочая желтыми белками, оглядывал всех троих. — Я не спрашиваю: хорошо ли это? Я спрашиваю: что ты от нас хочешь?
— Для начала — ответов на несколько моих вопросов, связанных с этой записью.
— Для начала… — перебил Казарян, — я уже догадываюсь, что будет в конце. Что ж, давай, спрашивай.
— Вопрос первый. К Роману и Виктору. Алика не спрашиваю: он запрограммирован стереотипом двадцатилетнего знакомства. Что за человек мой возможный работодатель? Виктор, быстро. Не рассуждения, — ощущения.
— Уже политикан. Но не законченный. Чувствуется, что не проходил партийной школы, ты его, Иваныч, прихватывал на поворотах. А партийные — скользкие, не ухватишь. Не глуп, поэтому почти не обнаруживает ликования по поводу обладания властью. Холоден, рассчетлив, ни разу не завелся, а ты пробовал его завести. Реакции чуть замедленные. С юмором плоховато. Пока все.
— Рома, — вызвал следующего Смирнов.
— Ах, Витя, Витя! — Казарян кулаком ткнул в ребра сидевшего рядом Кузьминского. — Все-то тебе ясно. Я могу сказать лишь одно: серьезный господин. Хотя есть в нем что-то слабо раздражающее. Поза, что ли, не своя? Но, наверное, ноблес оближ, так сказать, положение обязывает, а?
— Не густо, — констатировал Смирнов. — Следующий вопрос ко всем троим: спрятал ли он что-нибудь помимо сведений о фигуранте?
Алик опередил всех:
— Он не прятал. Он жестко локализовал это дело…
— А это и называется — прятать, — перебил его Виктор.
— Он локализовал это дело для того, — упрямо продолжил Алик, — чтобы как можно конкретнее определить твою задачу. Он хороший парень, Саня. А осторожен… Конечно, осторожен, ответственность-то какая.
— Естественно, прячет, — после того, как презрительно фыркнул носом на «хорошего парня», вступил Виктор. — Повторяю: уже политикан, и поэтому волей обстоятельств завязан на многих, с кем по гамбургскому счету и не следовало бы контактировать. Прячет личные — я не говорю корыстные, я говорю неприглядные — связи, тем самым, Иваныч, лишая тебя свободного оперативного пространства. Он оставил тебе одного фигуранта и прикрыл механизм, где фигурант — деталь, может, важная, но — деталь.
— Ну, умный ты, ну, талантливый! — восхитился Казарян и еще раз ткнул Виктора кулаком в бок. — Но горяч. Я считаю, Саня, что спрятана главная причина, из-за которой они не прибегают к услугам милиции и ГЭБе.
Эти ответы Смирнову понравились больше. Он почесал сморщенный от удовольствия нос, подмигнул сугубо серьезному Алику (тот недоуменно пожал плечами), и задал третий вопрос. Надо было полагать, последний:
— Где-нибудь наврал?
Помолчали. Подумали. Первым опять высказался Алик. Очень коротко:
— По-моему, нет.
Виктор сидел, отрешенно уставившись в ковер. Поднял глаза наконец, поморгал и неуверенно, тихо на этот раз, заметил:
— Есть на вранье одно подозрительное местечко. Полковник ГБ Зверев. Не верю я в кабинетных ученых гэбистов. Вполне вероятно, он будет запущен в параллель тебе, Иваныч.
