— Напугал, балда, — признался он. — Я ведь от страха и помереть могу.
— Ты помрешь! — убежденный в смирновском бессмертии Спиридонов-младший, а по-домашнему Алик, вручил ему упавшую во сне палку и пообещал: — Вставай, вставай, водочки дадим.
Великое счастье быть самим собой. В этом доме Смирнов мог быть самим собой и поэтому чувствовал себя умиротворенно, как в парной. Выпили, естественно, и закусили. Хорошо выпили и хорошо закусили: Варвара была довольна. И снова чай. Убрав посуду, Варвара поинтересовалась:
— Шептаться где будете?
— В кабинете, Варюша, — ответил Смирнов. — Чтобы пошептавшись, я без промедления в койку нырнул.
Кабинет во время смирновских наездов отводился ему под постой. Смирнов безвольно расселся в здоровенном старомодном кресле, а Алик, пошарив в книжном шкафу, извлек из-за Брокгауза и Ефрона тайную бутылку коньяка и две рюмки. Закусь предусмотрительно была похищена на кухне — горсть конфет.
— А Варвара случаем сюда не войдет? — обеспокоенно спросил Смирнов. Скандалов по поводу неумеренного для их лет пьянства он не любил.
— Войдет, не войдет — какая разница? — бесстрашно возгласил Алик, но тут же успокоил и Смирнова, и себя: — Не войдет.
Аристократически смакуя хороший продукт, отхлебнули из рюмок по малости. Жевали, по-старчески подсасывая, конфетки. Языком содрав со вставной челюсти прилипшие остатки карамельки, Смирнов допил из рюмки, поставил ее на сукно письменного стола и нарочито серьезно уставился на Алика, довольно фальшиво изображая готовность услышать нечто о делах, не терпящих отлагательств.
— Я был у него сегодня, Саня, — торжественно сообщил Алик.
— Ну и что он тебе сказал?
— Ничего он мне не сказал. Он хочет увидеться с тобой для приватной беседы.
— Он, видите ли, хочет видеть меня! — ни с того ни с сего разошелся вдруг Смирнов. — Хочу ли я его видеть, вот вопрос! Не пойду я к нему, тоже мне, новоявленный барин! Три дня здесь сижу, жду, когда со мной соизволят поговорить!
— Он теперь очень занятой человек, Саня, — как дурачку объяснил Алик. — Да и не к себе он тебя зовет, хочет встретиться где-нибудь на нейтральной территории.
— Пусть сюда приходит, — быстренько решил Смирнов.
— Я предлагал. Он отказался.
— Так! — Смирнов притих, радостно поднял брови, беззвучно ощерился в улыбке. Повторил: — Так. Что же из этого следует? А из этого следует вот что: он боится, что его кабинетик в Белом доме по старой памяти пишется кое-каким ведомством. И еще следует: он опасается, что здесь ты его тоже можешь записать. Наследить не хочет, совсем не хочет следить.
— Желание понятное, — встрял Алик.
— Не скажи, — Смирнов выскочил из кресла и, сильно хромая, азартным бесом забегал от письменного стола к двери. Туда и обратно, туда и обратно. Остановился, наконец, поглядел, моргая и как бы видя и не видя, на Алика и решил: — Ему свидетелей не надо. Никаких. А мне необходимо, чтобы ты услышал весь разговор. Мне советоваться с тобой надо, я в нынешней политике не силен.
— Расскажешь мне в подробностях и посоветуемся.
— Сдавай, — вдруг остывши, предложил Смирнов и вернулся в кресло. Алик разлил по рюмкам. Выпили уже не церемонясь, быстро. Смирнов понюхал ладошку и спросил у Алика и у себя: — Собственно, о чем он завтра собирается со мной говорить?
— Завтра и узнаешь, — резонно ответил Алик.
Они должны были встретиться в два часа дня у неработающего ныне верхнего вестибюля станции метро «Краснопресненская-кольцевая». Без пятнадцати два Смирнов припарковал «Ниву» у стадиона скандально известной футбольной команды «Асмарал» и вылез из автомобиля на рекогносцировку.
Невысокое солнце, зацепившееся за шпиль гостиницы «Украина», косо с тенями освещало терракотовый не то барак, не то гараж с большими решетчатыми окнами — новое здание американского посольства. У троллейбусной остановки уныло ожидали транспорта человек пять пенсионного возраста. А у ряда киосков, большинство которых было закрыто, — никого. Глухое обеденное время. В эту пору удобно проверяться. Смирнов и проверился — обстоятельно, не торопясь. Охранных мальчиков он определял на раз, два, три. Их не было на подступах. Осторожно обойдя круговую колоннаду, он убедился, что они отсутствовали и поблизости. Постояв за спиной клиента и убедившись, что нет и заинтересованных наблюдателей, Смирнов на скорую руку полюбовался тепло желтеющими под осенними лучами деревьями зоопарка и вздохнул. Он был готов к рандеву.
Клиент был политиком нового, еще неведомого Смирнову склада: демократ. Руки в карманах светлого с поднятым воротником плаща, без головного убора, короткая, на косой пробор, прическа, в углу рта сигарета, глаза щурятся от дыма. Шатен, глаза серые, нос короткий, подбородок тяжелый, с ямкой. Рост 172–175 см. Возраст от 45 до 50. Особые приметы… Особые приметы… Левша. Клиент левой рукой вынул сигарету изо рта и аккуратно стряхнул пепел с нее в урну, рядом с которой стоял. Теперь можно и подойти.
— Здравствуйте, Игорь Дмитриевич, — тихо, чтобы не напугать — обращался сзади и чуть сверху, был выше ростом, — сказал Смирнов.
