— В сегодняшней жизни, Георгий, — попыхивая «Данхилом», делился жизненным опытом Сергей Сергеевич, — на первое место выходит мобильность, я бы даже сказал реактивность. На чем я сейчас легко обыгрываю конкурентов? Только на мобильности. Мои компьютеры на пятнадцать процентов дешевле, чем у них. Что, разве я закупаю товар за границей по более дешевым ценам? Вовсе нет. На поверхностный взгляд я довольствуюсь малым: тридцатью — тридцатью пятью процентами дохода, а у них — от пятидесяти до шестидесяти. Но пока они продадут одну партию, я продам две, а то и три. Оборот — вот секрет успеха настоящей торговли.
— Не боитесь, что я ваши секреты конкурентам продам? — в паузе, пока Сергей Сергеевич запивал монолог «боржоми», спросил Сырцов, чтобы как-то участвовать в беседе.
— Да знают они эти секреты! — обрадовался Сергей Сергеевич. — Знают, а с собой ничего поделать не могут. Им все равно кажется, что продать за восемьдесят тысяч выгоднее, чем за семьдесят. Но на самом деле, чем быстрее осуществляется процесс по Марксовой формуле «деньги — товар — деньги», тем и выгоднее.
— А мне казалось, что у Маркса формула несколько другая: «товар — деньги — товар», — невинно заметил Сырцов и все же не удержался, достал: — Впрочем, вам, как бывшему партийному работнику, знать Маркса сам Бог велел.
— Так, — Сергей Сергеевич осторожно поставил на стол фужер с остатками вяло кипящей «кока-колы». — Наводите справки о личности работодателя?
— Совершенно случайно узнал, — успокоил его Сырцов. Действительно случайно. От Смирнова.
Подошел карманный гладкий официант, расставил многочисленные закуски, заботливо поправил приборы и заученно пожелал:
— Приятного аппетита!
За время присутствия официанта у их столика, Сергей Сергеевич выпустил пар. А поэтому улыбнулся и извлек из внутреннего кармана отлично сшитого на заказ блейзера плоскую, слабо выгнутую, с техническим щегольством выполненную из дюраля фляжку на пол-литра. В этом кафе спиртного не подавали. Разлил по рюмкам и, с ностальгией глядя на фляжку, поведал:
— Кстати, о партийной работе. Вот эта фляжечка сопровождала меня во всех многочисленных и, следует честно сказать, многотрудных командировках.
— Фляжечка! Небось проверяемые такое выкатывали, что не до фляжечки было, — почти хамски не поверил Сырцов.
— Что вы знаете о партийной работе, Георгий? — слегка пожалел несмышленыша Сергей Сергеевич. — Что вы можете знать о беспрерывной нервотрепке, о днях, в которых ни минуты свободной, о бессонных ночах? Э, да что там! Заговорился. Давайте выпьем за работу. Не за партийную, не за предпринимательскую, не за сыщицкую, просто за работу!
— Я первую и последнюю, — предупредил Сырцов. — Я за рулем.
Выпили. Коньячок во фляжке был хорош. Марочный коньячок.
— А я не за рулем, — закусывая миногой, сообщил Сергей Сергеевич. — Мой скромный «фольксваген» сегодня на профилактике. Да, кстати, о работе. О вашей работе, Георгий. Как там моя благоверная Татьяна?
— Мне кажется, что ваши опасения, Сергей Сергеевич, сильно преувеличены. Вероятнее всего, угрозы эти носили чисто психологический характер…
— Да я не о том, — перебил Сергей Сергеевич. — Как Татьяна время проводит, с кем встречается, чем занимается?
Время понадобилось Сырцову, чтобы решиться на должный ответ.
— Мы договорились о том, что я буду обеспечивать охрану Татьяны Вячеславовны и предотвращать возможные акции против нее, — мудрено, потому что преодолевал себя, заговорил наконец Сырцов. — Я считал, что слежка за ней, обнаружение ее связей и проверка их не входят в мои обязанности. Если я ошибался, то с сегодняшнего дня вы вольны расторгнуть со мной договор.
— Разве я говорю о слежке? — Сергей Сергеевич до того удивился, что вилку на стол положил. — Просто меня волнует ее самочувствие. После того, как она бросила работу в кордебалете, она сама не своя, места себе не находит.
— Находит она себе место, — ворчливо успокоил работодателя Сырцов, не замечая, что сказал двусмысленность. — И самочувствие у нее нормальное.
— Значит, находит, — Сергей Сергеевич налил себе, не предложив Сырцову хотя бы из вежливости, быстро выпил, судорожно и с шумом вдохнул воздух, тыльной стороной ладони мазнул себя по губам и забыл закусить. — И самочувствие у нее нормальное. Хорошо-то как, хорошо-то как… Так или не так, Георгий?
— Хорошо ли — не знаю, но все пока тип-топ.
— И тик-так, — добавил Сергей Сергеевич. — Часики тикают, денежки капают и все при пироге. И я, и она, и вы. Жизнь прекрасна, Георгий, а? Выпьем?
Лихорадочно оживившись и нехорошо развеселившись, он зачастил и набрался довольно быстро. Не прикончив еще фляжку, он с промахом резал ножом телятину, при наливе брызгал «кокой» на скатерть, беспричинно хихикал, иногда и неожиданно мычанием подпевал резвящимся на маленькой эстраде подозрительным по национальной принадлежности цыганам. Попив кофе, не отрезвел, осоловел только. Глянул на часы, соображал довольно долго, что времени сейчас — половина одиннадцатого. Развязно, как купчишка, закричал:
