День, когда Бога не стало полностью

Женя взял лопату и веник, смел мертвого голубя, решил закопать под «деревом деда». Аня помыла асфальт с хлоркой. Кое-где еще лежали перья, но Женя решил не обращать на них внимания. Все уже позади. Был голубь, каждый день прилетал к ним во двор. Мать подкармливала его, потому что верила, что в нем душа деда. Точно так же каждый день приходила соседская кошка Маруся. Вряд ли она верила в реинкарнацию души деда в голубя. Она просто поддалась охотничьему инстинкту. Голубь делал свою работу. Кошка делала свою.

Женя постоял над холмиком земли в саду.

– Покойся с миром. Пусть земля тебе будет пухом.

Шпиль в виде креста на бывшем поповском доме блеснул.

– Мне нужно заняться английским.

– Зачем?

– Мам, мне через два года поступать. Я хочу на журналистику.

– Какая журналистика? Ты знаешь, сколько всего надо знать?

– Поэтому я хочу заняться английским.

– У нас нет денег.

– А там и не нужно платить.

– Где – там?

– Миссионеры открыли клуб английского. Две группы. Начинающие и продолжающие. Я пойду в группу для начинающих.

– Это секта.

– Нет, это просто клуб по изучению английского. Там много людей.

– Никуда ты не пойдешь!

В кухню вошла бабушка. Помятая после утреннего сна, она собиралась на обеденную дойку. Марина вызвалась помочь, потому что оставаться с матерью, у которой был в этот день выходной, совсем не хотела.

Лето шло не по плану. Больше месяца с похорон Жениного дедушки Марина гуляла с Катей и Сашей. Теперь официально ее парнем. Она не могла бы сказать наверняка, нравился он ей все еще или нет. Врожденное чувство справедливости заставляло ее не думать о нем. И она задвинула свои желания так глубоко, что и не помнила, как это – быть влюбленной. Но в моменты, когда что-то выбивало из-под ног опору, она могла расплакаться, хотя и не была уверена, что именно вызывает слезы.

В такие моменты, как неприятный разговор с мамой, ей хотелось убежать в свою комнату, броситься на кровать и разрыдаться в подушку. Иногда это помогало, мамино сердце таяло, и она сдавалась. Так было с новой одеждой. Выпускную юбку не удалось починить, и Марина несколько дней ходила со скорбным видом, а когда мама спросила, в чем дело, ответила, что чувствует себя глубоко несчастной и виноватой. Пустила слезу, и мама согласилась сходить на рынок. На что Марина предложила заглянуть в комиссионный магазин, где одевалась Катя. За те же деньги можно купить кучу одежды из Европы. Мама согласилась. Но когда Марина принесла черные штаны с карманами, полосатую футболку и растянутое платье, мама долго ругала ее за нелепый выбор. Марине нравились эти вещи. Хотя они не были нарядными, ей нравился этот стиль. Гораздо позже она узнает, что это гранж.

Умолять разрешить ей ходить в английский клуб не хотелось. Вернее, она чувствовала, что привычная тактика тут не сработает. Нужна другая. Но какая?

Дорога до пастбища была долгая. И как бабушка каждый день одна справлялась с тачкой, в которую грузила ведра, бутылки с водой, бидон для молока и пару яблок для Зорьки? Мало кто так основательно подходил к доению. Бабушка сначала ставила перед коровой ведро с подсоленными отрубями и ведро с водой, потом связывала веревкой задние ноги и хвост, тщательно мыла вымя, вытирала насухо чистым полотенцем и только потом доила. Может, поэтому это молоко было самым вкусным? После дойки она выдавала Зорьке яблоки, развязывала ноги и шла обратно домой. И так каждый день. И никогда ей не хотелось все бросить.

Марина толкала тележку и думала о вчерашнем ночном купании в карьере. Хорошо, что за ночь штаны высохли и мама ничего не заметила. Нет ничего хуже, чем объяснять нелогичные поступки. Просто захотелось поплавать под звездами? Просто захотелось сломать шею, споткнувшись о камень, или быть затянутой подводным течением и не суметь сориентироваться в темноте? Еще и с малознакомым парнем? Мама бы запретила и близко подходить к воде.

Солнце пекло, и коровы занимали места в тени редких деревьев. Зорька любила почему-то куст акации. Он не давал тени и кололся. Вредная корова даже в таких мелочах создавала еще больше неудобств. Будто говорила, что ее вкусное молоко не должно доставаться легко.

Бабушка повязала косынку, но пот стекал из-под нее прямо в глаза. Иногда капелька застревала в коротких ресницах, и Марина не могла смотреть, как она дрожит, а бабушка будто не замечала и не смахивала ее.

– Васильна. – Бабушку окликнул один из пастухов.

– А?

– Тебя Бут спрашивал.

– Чего ему?

– Известно чего.

– Так что ж он сам не пришел?

– Боится.

– Тю. – Бабушка хихикнула как-то слишком по-девичьи. – Передай ему, я не кусаюсь.

– Так и передам.

– И это. – Она перестала доить и наконец повернулась. – Пусть днем приходит.

– Ладно. И кажется, маштаковский бык Зорьку покрыл.

– Вот падаль. – Бабушка всплеснула руками. – Ты, баранья голова, куда смотрел?

– Да я пока добежал.

– Добежал он.