День, когда Бога не стало полностью

Женя осторожно открыл калитку. Свет во дворе не горел. Мама боялась воришек. Женя прошел в летнюю кухню, убедился, что печка потухла, и повернул к дому. В доме слышен был тихий храп мамы из комнаты, куда она никогда не закрывала дверь. Ани не было, осталась у Макса. Она теперь все чаще оставалась у Макса. Часы мерно стучали. Недавно починили. Тепло вдруг навалилось на все тело, и Женя осознал, как же холодно ему было. У себя он разделся и посмотрел в окно на голый сад. «Дедово дерево» стояло словно пьяное. Дядя Жорик спилил ветку, на которой висел шланг, разрубил в щепки и спалил в бочке, мама плакала. Под ним уже не видно было холмика могилы голубя. Женя задернул занавески и нырнул под одеяло. Пахло чистым белым бельем, которое мама регулярно тут меняла, хотя он с лета не спал в своей комнате. Он укрылся с головой и попытался вспомнить запах кожи Марины. Она пахла мылом. Каким? Каким-то знакомым. Женя поднес к носу ладони, вдохнул. Сигареты не оставили и следа от ее запаха. Вот бы она сейчас пришла, как тогда летом. Она ведь просто открыла дверь и вошла. И легла рядом с ним. Она лежала так близко. Он ощущал ее тепло. От нее пахло дезодорантом. Конечно, было лето. Именно так и пахнут девочки летом. Но он не думал о ней. Зачем думать о Марине, которая пришла сама? И Женя не думал. Тогда. А теперь думает и переворачивается с одного бока на другой, и скрипит кровать, заглушая стук часов.

В дверь постучали, и Женя открыл глаза. За окном серело небо. Снова постучали, и дверь открылась. Женя натянул одеяло. В щель пролезла голова Ани.

– Спишь?

– А ты как думаешь?

Аня вошла, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней. Она улыбалась. Женя терпеть не мог эти ее причуды. Прежде чем сказать, что хотела, Аня всегда выжидала длинную, порой до бесконечности, паузу.

– Ну говори уже.

Женя сел в кровати, прикрывая себя одеялом.

– Марчелка умерла.

– И чего ты улыбаешься?

– Я беременна. Ничего не могу поделать. Гормоны.

Женя встал и стал искать трусы. Почему-то никак не мог найти.

– Я даже маме не сказала.

– А Максу?

– Тоже не хочу. Боюсь сглазить.

– А мне зачем рассказала?

– Может, хватит своей жопой светить?

– Ты сама пришла.

– Короче, я сходила до Ксении Блаженной. Поставила свечку. Три раза обошла и попросила у нее ребенка. Мне девчонки в больнице рассказали. А еще Раяна мне сказала…

– Ань, ты опять?

– Во-первых, она с меня порчу сняла. А во-вторых, карты показали смерть и рождение. Смерть. Марчелла умерла, а я рожу. А в-третьих, надень уже штаны.

Женя поднял с пола джинсы и натянул их. Футболка пахла чем-то незнакомым. Он это почувствовал, пока надевал.

– Я чувствую, что в этот раз все будет. Даже сны стали сниться такие… необычные. Как-то дед приснился. Будто он коляску катает. А потом ты снился.

– И что я делал?

– Рыбу ловил.

– Терпеть не могу рыбалку.

– Вот видишь. Необычные сны.

– А про Марчеллу откуда знаешь?

– Макс сказал. Ему Стас сказал.

Женя хотел выйти, но Аня держала спиной дверь. Было что-то еще. Женя ждал. И чем дольше он ждал, тем тревожнее ему становилось. Ее голубые глаза вдруг стали черными.

– Тебе нельзя ни с кем, пока я не рожу.

– Чего?

– Ты должен блюсти целомудрие, пока я не рожу.

– Совсем крыша поехала? Дай пройти!

– Поклянись.

– Аня, лечи голову!

– Ты же мне брат! Родная кровь. У нас группы одинаковые. Раяна сказала, что нельзя. Иначе опять выкидыш и больше никогда не забеременею. И Макс меня бросит. Уйдет к другой, и будет у нее двое. А со мной только один. Дай мне его родить.

– Ты больная, если веришь в эту чушь.

– Тебе так трудно потерпеть девять месяцев? Так приспичило?

– Ань, ты…

– Женя, умоляю.

Аня опустилась на колени. В ее снова голубых глазах стояли слезы. Женя опустил голову.

– Ладно.

– Поклянись.

– Клянусь.

– Если нарушишь клятву…

– Да все, проехали.

Аня встала с колен, Женя открыл дверь и прошел на кухню. Мама жарила картошку и смотрела по телевизору какой-то сериал про любовь. Женя молча сел за стол. Аня поставила перед ним кружку с чаем. Женя отпил. Сладкий.

– Дорогие братья и сестры, – с трибуны говорил брат Олег. – Президент Геннадий вынужден был покинуть свой пост по состоянию здоровья…