День, когда Бога не стало полностью

Марина сидела в зале и искала глазами Мэтью. Зачем? Знала же, что его перевели в какой-то Приморский край. Так невозможно далеко. Он оставил только маленькое письмо и фотографию, где он в белой рубашке с бейджиком. Она не могла сдержать слез в тот день. Но это и не требовалось. Плакал даже брат Олег. На него многое свалилось. И Геннадий с его любовницей и мертвой женой, и пост заместителя, и смена миссионеров. На место старейшины Хаггарда пришел старейшина Гро, взгляд которого она поймала. Растерянный, напуганный. Ему достался не самый успешный приход в не самый спокойный период. Предрождественский. Нужно готовиться к празднику, но сил и желания на это как будто нет. И Марина испытывала жгучий стыд за своих братьев и сестер, за весь приход. Жалела ли она? Нет. Она раз за разом задавала себе этот вопрос. Она не жалела. Будь у нее возможность, она прошла бы этот путь снова. Как писал Хаггард в письме, Господь не просто так нас свел. Как он мог так написать? Ему кто-то подсказал. Наверняка Джонс.

– Геннадий переехал к Нателле, – шепнула Маша. – Квартира была Тамары, и родители его оттуда попросили.

Маша была тем немногим, что еще держало Марину в церкви. Служение она так и не получила. Святой Дух так и не подсказал Геннадию, как лучше применить таланты Марины.

– А этот Гро красавчик, – сказала Маша. – Я с ним перекинулась парой слов. Глаза как два океана. Может, это линзы? Никогда не видела таких глаз.

Марина невольно глянула на старейшину Гро. И правда, синие глаза. У Мэтью карие.

– Мама говорит, бюджета на праздник нет. – Маша продолжала громко шептать Марине в ухо. – Геннадий выгреб все. Остается надеяться на центр. Может, нас позовут к себе. Там, кстати, есть парень, Кирилл…

У Марины скрутило живот. Она поискала глазами Мэтью. Но его нет. Вместо него Гро. Он удивленно на нее посмотрел. Зачем она смотрит? Так трудно опустить глаза в пол или смотреть на брата Олега? Марина опустила голову.

Маша все еще шептала что-то, но Марине сложно было сосредоточиться. Хотелось уйти. Что-то пропало. Безвозвратно ушло. Неужели Геннадий был душой прихода? А может, Тамара, которая играла гимны? Кто теперь будет играть?

Когда собрание закончилось, Марина не осталась на уроки. Многие приходили только на собрания по воскресеньям и больше не участвовали ни в каких мероприятиях. Может, делать так же? Она верит в Бога, молится и читает Библию. В отличие от Книги Мормона, она не такая легкая. Как-то она поделилась своим соображением с Хаггардом. Он засмеялся и не стал ее переубеждать. Ему тоже казалось, что Джозеф Смит там большее внимание уделяет собственной персоне. Ей нравился этот их маленький секрет. Но теперь Хаггард поделится им с кем-то другим. В Приморском крае. Так далеко.

Марина обнялась на прощание с Машей. Дольше обычного. Спускаясь по широкой мраморной лестнице, она вспомнила, как впервые поднималась по ней. Продолжит она занятия английским? Едва ли. Она ни разу не ходила после отъезда Хаггарда. И выигранного «Маленького принца» никогда не прочтет.

На улице все было серым и мокрым. Она вздрогнула. Вспомнила, как они с Женей вместе грелись в ее халате. Почему она не чувствовала холода? Ей совсем не было холодно. Ей не было страшно от происходящего. Ей не было противно гладить Марчеллу по волосам. Она молилась. Молилась о силе. И чувствовала тогда, что Бог рядом. Он всегда рядом. И будет рядом. Это теперь в ней навсегда. Когда Женя уснул у нее на плече, в ее объятиях, она хотела отдать ему столько любви, сколько могла. И она отдавала до тех пор, пока сама не уснула. Тогда Киря разбудил ее и проводил домой. Он не отпустил ее одну. Он знал, что она слаба. Он знал, что она не станет сопротивляться.

Она не сопротивлялась.

Утром она думала, что Женя придет. Она ждала, что Женя придет. Но он не пришел.

Рождество в приходе прошло скромно. В центральный приход их не позвали. Маша рассказывала, как было раньше. И это всегда было что-то грандиозное. В этот же раз чувствовалось общее подавленное состояние. И если бы Марина могла попросить что-то у Санта-Клауса, она бы попросила вернуть Геннадия. Вернуть приходу душу. Брат Олег был хорошим членом церкви, но в нем не было того, что было в Геннадии. В Геннадии была вера. Бог точно с ним говорил. Марина теперь понимала, что это значит. Потому что и с ней Бог говорил. И все чаще Он говорил, что церковь у нее внутри.

Старейшина Гро сел за пианино. Хор выстроился на сцене.

За большим окном пошел снег.