День, когда Бога не стало полностью

Марина подвинулась в кресле. Женя втиснулся и вздрогнул. Марина развязала халат и укрыла его полой. От ее тела было тепло, как от печки, которую он растопил перед выходом и не закрыл перегородки. Скорее всего, потухла и в летней кухне снова холодно.

– Тебе не холодно? – спросил он, глядя на босую ногу.

Марина пожала плечами и ничего не ответила. Женя не шевелился. Он зачем-то припоминал всю ее фигуру в одной футболке на полу рядом с Марчеллой. И даже трупный вид Марчеллы больше не мог его отвлечь от мыслей о жаре, который исходил от Марины. А может, ему просто так казалось?

– Я закурю? – спросил он.

– Кури.

Женя потянулся за пачкой Марчеллы на столе. Ему пришлось навалиться на Марину, она выдохнула где-то близко к его щеке. Он зажмурился, открыл глаза и ничего не мог разглядеть. Он ощутил лицом мягкость банного халата, потом себя сидящим на полу и обнимающим босые ноги Марины. От ужаса снова все внутри похолодело. Он поднял взгляд. Марина так же спокойно смотрела на него. Что-то в ней изменилось. Женя попытался подняться, но не мог расцепить руки, которыми сжимал ее колени. Он ощущал аромат мыла от ее кожи. Конечно, она же выбежала в халате. С мокрыми волосами, как он припоминал теперь. Сейчас они лохматыми прядями свисали на лицо, словно ширмой прятали от него ее взгляд. Насмешливый? Она насмехается? Женя с силой расцепил руки и потянулся за сигаретами. Он сидел на полу, упираясь спиной в ее колени, и смотрел на стекло окошка, в котором отражалась она. Растрепанные волосы свисали на глаза, полы огромного халата раскинулись, и из-под нелепой футболки с какой-то группой – ноги. Одну она подогнула под себя, вторая свисала с кресла. И эту ногу Женя ощущал, пальцы касались его крестца. Он закурил. Втянул так сильно, что закашлялся. Она положила ладонь ему на голову. Погладила. Сердце чуть замерло. Развернуться, сжать ее, вдавить в кресло. И давить, давить, пока не станет легче. Что может быть проще. На ней даже нет трусов. Она выбежала из ванной. Натянула эту дурацкую футболку на мокрое тело, жесткое тело, искала трусы, но Женя звонил так настойчиво, а собака рвала цепь, что накинула халат, первый, попавшийся под руку, и выбежала. Выбежала к нему мокрая. От кожи исходил пар, а с волос капала вода.

Женя снова закурил. Он курил и смотрел на отражение Марины в стекле этого гадкого дома. Ощущал крестцом ее холодные пальцы. Конечно, холодные. Она выбежала к нему босая. Успела лишь бабушкины галоши надеть. Женя подумал об одеяле, но тут же отмел эту мысль. Гадко даже думать, чтобы укрыть Марину одеялом Марчеллы.

Он боялся что-то говорить. Он боялся шевелиться. Он ждал, что сейчас она встанет и уйдет. Ведь уже полночь. Но она не уходила. Она сидела, завернутая в этот дурацкий халат. Как бы он хотел перенестись в свою летнюю кухню с печкой, которую он растопил. Пусть бы она так же сидела в кресле, а он рассматривал бы ее. Как сейчас в отражении. Почему в отражении. Почему он не может посмотреть прямо. Развернуться и смотреть.

– Ты устал, – сказала она. – Иди, я дождусь.

– Чего?

– Кирилла.

– Зачем?

– Он просил дождаться.

Нельзя ее оставлять с ним. Одну. В этом халате. Нельзя.

– Мне нормально, – ответил он.

– Ты замерз.

– Ну так погрей меня. – Он правда это сказал вслух?

Женя почувствовал спиной движение. Марина двигалась в кресле, освобождая для него место. Он медленно поднялся, Марина раскинула полы халата, чтобы поместить его рядом. Они могли вдвоем уместиться в этом халате. Тот, кому принадлежал этот халат, был гигантом. Марина сидела с раскинутым халатом и подобранными под себя ногами, на которых тут же образовались мурашки. Ей холодно, но она терпит. Ради него?

Женя сел, Марина тут же запахнула халат, и они будто оказались в маленькой пещере. Сначала он никак не мог согреться, но она обняла его и прижалась. И Женя провел ладонью вверх по ногам и остановился. Ладонь будто прилипла к горячему бедру. Марина не шевелилась. Что значит это замирание? Быстрым движением Женя переместил руку на талию. И Марина чуть выдохнула. Он крепче ее обнял и положил голову ей на плечо. Так хорошо и так спокойно вдруг стало. Марина чуть заметно поглаживала его по голове. Сидеть бы так вечно. Пусть бы время на этих дурацких часах остановилось. Но стрелки все шли и шли. Напряжение спало. Жене больше не хотелось курить. Не хотелось вдавливать Марину в кресло. Ему хотелось, чтобы она гладила его по голове вечно.

Камни заскрипели под чьими-то кроссовками. Женя чувствовал под ладонью теплую кожу, ощущал запах мыла от волос, ему было тепло, пальцы все так же гладили его бритую голову.

– Уснул? – спросил кто-то шепотом.

Марина едва заметно кивнула.

– Замерзла?

Марина покачала головой. Женя окончательно проснулся, но не хотел шевелиться. Не хотел, чтобы это закончилось.

– Марчелка в реанимации, но говорят, не протянет до утра.

Киря вошел в дом, там что-то двигал, снова вышел и сел. Женя ощутил его совсем близко. Стало еще теплее.

– Пиздец, если она умрет. Всех нариков на нас повесят. И Сережа не поможет уже.