Они вышли из сарая с каким-то смутным ощущением, которое сами не смогли бы описать. Молча они шли по саду в сторону дома. Вдруг Аманда опустила руку в карман джинсов и нащупала что-то. Не осознавая, до чего дотрагиваются ее пальцы, она на глазах у матери вытащила содержимое кармана. Когда она поняла это, было уже поздно.
– А это что? – спросила Кейт.
У Аманды не было времени на импровизацию, и она ответила:
– Ничего, мам.
– Дай-ка посмотреть, – сказала Кейт.
Она взяла руку дочери и забрала у нее желтоватую записку.
Несмотря на то что уже стояла глубокая ночь, Джейкоб был по-прежнему бодр. Казалось, даже бодрее, чем в предыдущие часы. Стелла, практически не вмешиваясь, продолжала слушать его, время от времени делая короткие пометки в блокноте. В какой-то момент она подумала о том, чтобы провести с ним тесты Роршаха, проанализировать его первые впечатления и способности ассоциативного мышления, но потом решила, что не стоит этого делать. История Джейкоба была важнее ее собственного протокола и протокола, определенного ФБР для такого типа случаев. Ей постепенно начала открываться его личность – личность человека, преисполненного в равной мере ненавистью и любовью. Она по-прежнему сомневалась в его прямой причастности к смерти Дженифер Траузе и Клаудии Дженкинс. Гибель последней особенно потрясла Стеллу, так как она сама стала свидетелем того, как горе сломило отца девушки, директора этой клиники.
– Как же она должна была угадать свое имя? Это бессмысленно. Она знает, как ее зовут, – сказала Стелла.
– Позволь мне рассказать тебе, как прекрасен человеческий разум.
– Что?
– В день нашего свидания я написал все имена, которые только мог вспомнить, на листе бумаги, одно за другим, с пробелом не больше полумиллиметра. Я старался, чтобы все буквы были одинакового размера, и ни одно имя не выделялось среди других.
А еще я помылся так тщательно, как, думаю, не мылся никогда. Помню, что, пока я стоял под струями воды, я воображал свой рай, где мы с ней весь остаток дней жили вместе. Я был вне себя от счастья, радости и блаженства. Мне казалось, что я нашел то единственное, что после смерти матери снова вернет меня к жизни, к той жизни, о которой я мечтал. Ошибки быть не могло. Вылив на себя полбутылки шампуня, я вышел из душа, уверенный в том, что она будет со мной встречаться, а кроме того, что я смогу сделать то, чего желал всей душой, – поцеловать ее.
Джейкоб поднялся со стула и через стол наклонился к Стелле. Руки его были связаны, и он не мог приблизиться к ней, но агент не сдвинулась с места. Она не испугалась и не встревожилась. Но стала воспринимать его слова иначе. На ее лице появилось сочувственное и понимающее выражение. Она начала понимать, что Джейкоб был всего лишь человеком, полным любви, который по какой-то причине сбился с пути.
– Джейкоб, если хочешь, мы можем отдохнуть и продолжить завтра.
– Ни за что.
– Уже три часа ночи.
– Это куда важнее сна.
– Ты любил Аманду, верно?
– Я едва ли был с ней знаком, у меня не было достаточно времени, чтобы поговорить с ней, но я знал, что она – девушка всей моей жизни.
– Расскажи, что случилось, когда вы встретились.
– Не терпится?
– Просто любопытно.
– Я рад, – улыбаясь, сказал Джейкоб.
В первый раз с момента их первой встречи его улыбка показалась ей искренней. Когда он улыбался, то не показывал зубы, а лишь слегка приподнимал один уголок губ.
– Пожалуйста, продолжай, – попросила Стелла, взяв ручку и быстро опустив взгляд в блокнот.
– В полпятого я был у дома Аманды. Мы договорились на пять, но я не мог усидеть на месте. Я не хотел, чтобы она испытывала неловкость из-за того, что заставляет меня ждать, и поэтому бродил по округе до назначенного времени. Я подошел к дому напротив. Это было старое здание из полугнилых досок. Он привлек мое внимание, потому что был абсолютной противоположностью той виллы, где жила Аманда. Крыша первого – в идеальном состоянии, второго – вся покрыта мхом, белоснежные стены одного и бесцветные, некрашеные стены другого, изъеденные временем. Я смотрел на это ветхое строение, и вдруг оттуда второпях вышел встревоженный мужчина лет тридцати. Я остался стоять на месте, наблюдая за ним, а он, все ускоряя шаг, прошел мимо и устремился в сторону центра города. Я не знал, что случилось, но тогда мне было все равно. Я хотел, чтобы время ожидания поскорее прошло и я увиделся с Амандой. Для меня не было важным, как выглядели две стороны этой улицы, до того момента, пока годы спустя я не узнал, кем был тот человек, который вышел из старого дома.
– И кто это был? – спросила Стелла.
В этот самый момент дверь кабинета резко распахнулась, ударившись о стену, и Стелла испуганно вскрикнула.
