На правом плече он держит девушку – полагаю, спящую – и закрывает багажник. Затем направляется к главному входу. Дверь приоткрыта. Он толкает ее левой рукой и исчезает внутри. Сад снова погружается в тишину.
Нельзя терять время. Ножом я протыкаю оставшиеся колеса и бегу к двери. Свет фонарей освещает меня, но теперь я уверен, что меня не увидят: сейчас все больше заняты Стивеном и его жертвой, а не тем, что происходит снаружи. Я толкаю огромные деревянные ворота, чтобы проверить, открыты ли они, и, к моему удивлению, они поддаются. Я вхожу в дом. Темную прихожую наполняет густой воздух. Слабый свет, исходящий из одного из боковых проходов, освещает винтовую лестницу напротив двери. Я стою в тени, размышляя, пойти ли в один из проходов или подняться на второй этаж. Со стороны левого прохода доносится разговор двух мужчин. Справа откуда-то издалека звучит старое, ни с чем не сравнимое пение граммофона –
Решение рождается спонтанно: попытать удачу на втором этаже. На лестнице лежит красный ковер с золотой каемкой. Поднявшись наверх, в полумраке над прихожей я замечаю люстру размером с человека. Никогда раньше я не видел ничего подобного, однако сомневаюсь, что у меня есть время, чтобы полюбоваться ею. Я поднимаюсь выше и оказываюсь в темном коридоре, где единственным источником света был пучок лучей, выбивающихся из приоткрытой двери.
Как можно тише, пригнувшись, я подхожу ближе. Из комнаты не слышно ни звука. Может быть, они ждут меня? И что, если так? А если нет?
Заглядываю в проем. Никого. Единственное, что я вижу, это комната, в которой царит беспорядок. Кровать не заправлена, книги валяются на полу, стол перевернут, повсюду раскиданы бумаги. Я, не зная, есть ли кто-то внутри, еще немного толкаю дверь, чтобы получше осмотреться. Надеюсь, здесь никого нет. Просовываю голову и поворачиваю ее вправо, чтобы посмотреть, что меня ждет там, и тут случается то, чего я так старался избежать.
Опрятно одетый мужчина смотрит мне прямо в глаза, не моргая. Несколько секунд мы смотрим друг на друга, не говоря ни слова. Кажется, будто он – плоть от плоти того ужасающего равновесия, того сочетания противоречий, которое лишает дыхания и заставляет меня засомневаться, где я, на небе или в аду, жив или мертв: у него белые волосы и черные глаза, белая кожа и черный свитер, белая улыбка и черная душа.
– Добрый вечер, – говорит он.
Я не знаю ни что делать, ни что думать.
– Ты, должно быть, Стивен, – продолжает он. – Проходи, приятель, мы еще не имели удовольствия познакомиться.
Наконец я решительно толкаю дверь, выпрямляюсь и вхожу в комнату, не понимая, что творю. Я в нерешительности: достать нож и покончить с ним сейчас же или подождать и посмотреть, как будут разворачиваться события.
– Добрый вечер, – непонятно зачем говорю я.
– Какая она? Это та?
– Кто?
– Девушка. Это Дженифер Траузе?
– Э… Да.
– Превосходно, превосходно. Так и должно быть. Невозможно, чтобы это была не она. Времени мало, тебе, наверное, не терпится.
– Да, но я не останусь.
– Нет? Можешь остаться, уверен, они не будут против.
– Кто?
– Остальные.
– Нет, лучше я пойду, спасибо. Я уже много раз это видел.
– Да, но каждый раз как впервые, верно? – отвечает этот мерзавец, и лицо его озаряется восторгом.
– Да уж, представляю.
– Где она?
– Я оставил ее внизу, с остальными.
– Хорошо, хорошо. В таком случае, думаю, мне уже пора спускаться.
– Да.
– Если ты не остаешься, уходи как можно скорее. Не думаю, что остальным понравится, что ты будешь шататься здесь, если не будешь принимать участия.
– Да, так я и поступлю.
Я делаю пару шагов назад и собираюсь выйти из комнаты, пока кто-нибудь еще не услышал нас и не решил присоединиться к разговору. Мне повезло, что он не знал Стивена в лицо и спутал меня с ним. Меня выворачивает от улыбки этой ходящей «Герники», этого двухцветного человека. Когда я уже переступаю через порог, он вдруг снова обращается ко мне:
– Мне говорили, ты старше. Не думал, что ты так молод.
Я обернулся, не зная, что ответить.
– Я хорошо сохранился.
Несколько секунд он продолжает смотреть на меня с ничего не выражающим лицом. Если ему известен возраст Стивена, то он понял, что я – не он. Он раскрыл меня, разоблачил мою ложь, и мне кажется, он вот-вот предупредит остальных. Если он скажет что-нибудь, они тут же исчезнут в темноте ночи, и я никогда их больше не увижу. Они растают, испарятся, и может пройти еще десять лет, прежде чем они снова совершат какую-нибудь оплошность и я смогу вычислить их местоположение. Я в шаге от того, чтобы вытащить нож из бокового кармана рюкзака. Проверяю его правой рукой, когда он произносит:
– Некоторым из нас везет. Годы идут, а мы не изменяемся.
– Да, – с облегчением отвечаю я.
– До следующей, приятель.
– Всего хорошего.
Теперь, когда я уже вышел из комнаты и иду по темному коридору обратно к лестнице, я с трудом могу вспомнить его лицо. Каким-то странным образом его черты расплылись в моей памяти, и сейчас я представляю лишь пятно на том месте, где должно быть его лицо.
