Несколько минут они сидели молча в объятиях друг друга. Джейкоб наблюдал за ними с такой радостью, словно ожидал начала новой жизни. Он смотрел, как Стивен обнимает дочь, чувствуя, каково это быть рядом с ней: он ощущал запах ее волос, звук дыхания, прикосновение ее пальто. От мысли, что Аманда – снова Аманда и она жива, на его глазах выступили слезы. Она сидела прямо перед ним во время допросов, он узнал ее голос сразу же, как только услышал. В то мгновение, когда она появилась на пороге одиночной палаты и поздоровалась с директором, он уже знал, что это она. Ему дорогого стоило сохранять самообладание, разыгрывать безумство, постепенно, одно за одним открывать перед ней воспоминания о нем и о Солт-Лейк-Сити, подготавливая ее к правде. Но сложнее всего было усидеть на месте, чтобы не поцеловать ее. Ему хотелось шепнуть ей на ухо, что это он, ее Джейкоб, тот, из далекого прошлого, что она – Аманда, смысл его жизни, за который он боролся каждый день ради того, чтобы быть счастливым.
Стивен поднял глаза и увидел, как Джейкоб плачет, стоя рядом с ними.
– Иди сюда, сынок, – сказал он, встав на ноги и обняв мужчину. – Спасибо. Ты никогда не терял надежды.
Джейкоб не ответил. Он не мог. В горле появился ком. Аманда поднялась и подошла к нему. Стивен подмигнул дочери и отошел, оставив их наедине.
Аманда и Джейкоб смотрели друг на друга затуманенными от слез глазами. Будто не прошло ни одной минуты с той ночи, что они провели в море из свеч, он медленно подошел к ней, но не осмеливался прикоснуться к ней и приласкать, опасаясь, что она исчезнет, словно привидение. Они подходили все ближе и ближе, еще не веря, что стоят друг перед другом. Джейкоб аккуратно поднял руки и нежно погладил ее по лицу. Аманда на секунду прикрыла глаза, наслаждаясь его теплотой.
– Не плачь, пожалуйста, – прошептал он.
– Как я могу не плакать? – спросила Аманда. – Ты со мной, как и обещал.
Они коснулись лбами друг друга, и оба погрузились в глубины своей юношеской любви. Они одновременно вспомнили, как встретились на крыльце дома Аманды. Как она, одетая в пижаму, вскрикнула от удивления, увидев его, как они смеялись, лежа на деревянном полу и смотря в потолок, как целовались в лодке на озере Солт-Лейк-Сити.
Вдруг Джейкоб с силой обнял ее за талию и поцеловал.
Пока они целовались, Стивен привязал к дереву директора, который все еще был без сознания, и осмотрел тело Лауры, безнадежно пытаясь найти что-нибудь, что могло бы помочь ему разыскать Карлу. В глубине души он надеялся, что его младшая дочь тоже жива и что она их не забыла. Он порылся в карманах Лауры и нашел кусок газеты с написанными на нем словами. Стивен тут же узнал этот почерк – тот же самый, что он всегда видел на записках, которые получал, и понял, что их писала Лаура. Он прочитал их вслух, поначалу не обратив внимания на смысл, но тут же понял, что эта запись отличалась от всех остальных:
– Джейкоб, – сказал он, прерывая идиллию Аманды и Джейкоба, которые перешептывались и любовались друг другом, – что это значит?
Джейкоб подошел и глянул на записку. Несмотря на тревогу, он был уверен, что никто и никогда больше не разлучит его с Амандой.
– Я была Стеллой Хайден, – сказала она.
– Ты? Тебя будут преследовать, пока не найдут, – встревожился Стивен.
– Они этого не сделают, – ответил Джейкоб. – Я не позволю.
– Как ты можешь быть в этом уверен? – спросил Стивен.
– Потому что я больше не Стелла Хайден, – сказала его дочь. – Я Аманда Маслоу.
Джейкоб с восторгом посмотрел на нее. Он вернул все то, что так любил. Однако он понимал, что, как только ФБР прибудет в Солт-Лейк-Сити, его снова отправят в тюрьму или в психиатрическую клинику. Но его это не волновало. Он знал, что теперь может рассказать о существовании поместья и о книге с именами жертв за последние годы, и благодаря этим показаниям совсем скоро он окажется на свободе. Он мог доказать, что не он отрубил голову Дженифер Траузе, – а это единственное преступление, в котором его обвиняли.
На лицо Стивена легла тень, когда он подумал о том, что, без сомнений, проведет остаток жизни в тюрьме, если явится с повинной. Однако чувство вины висело над ним таким тяжким грузом, и боль всех этих лет, в течение которых он плыл по течению, так сильно мучила, что мысль о возможности заплатить за причиненное им несчастье и за возвращение дочери до глубины души тронула его и заставила ждать этого момента с надеждой.
– Что мы теперь будем делать? – спросила Аманда.
– Жить, – мечтательно ответил Джейкоб.
Они ждали приезда ФБР несколько часов, сидя в заброшенном саду заброшенного города, напротив старого дома с белыми стенами и голубой крышей, а Стивен смотрел на них глазами, полными счастья.
– Скажи, Джейкоб, – прошептала Аманда, – откуда ты узнал, что меня назначат на это дело? Как ты мог знать, что я буду помогать на допросах доктору Дженкинсу?
– Я этого не знал, – улыбнулся он. – Должно быть, это просто судьба.
