– Хорошо, – решил он. – В святилище есть часовая свеча?
– Да, мой господин, – сказал помощник.
– До следующего гвоздя.
Вельможа отошел к другим герцогам Духа.
– Прошу вас, королева Глориан, – пригласил молодой священнослужитель.
Он придержал створку калитки, а когда Глориан шагнула внутрь, закрыл ее и запер изнутри.
Огни свечей колебали промозглую стынь. Темнота лежала так плотно, что Глориан едва различала балдахин над собой, не то что высокие своды. У стен стояли светлые мраморные надгробия – по два в ряд, каждое с розой и урной. Стопы надгробных изваяний протянулись к возвышению посередине.
– Я скоро вернусь, – сказал молодой священник. – Да прольет Дева бальзам на ваши раны, ваша милость.
– Спасибо.
Его шаги смолкли, и Глориан стало слышно собственное дыхание. Здесь упокоятся и ее кости. Она стояла в собственном склепе.
В нише стены воск часовой свечи стекал на мерный гвоздь. Она прошла между могилами, начав от самой свежей – Джиллиан Третьей. Та по всем свидетельствам была угрюмой, вечно недовольной особой и погибла от руки убийцы всего через год после коронации.
Слева лежала единственная в их истории правительница-тиран – королева-кошка. Глориан отогнала от себя видение раскрывающихся каменных век. Она шагнула дальше, поочередно касаясь холодных лиц. Карнелиан Миротворица, лишившаяся при неудачной попытке ограбить могилу носа и куска сложной прически. Перед своей тезкой Глориан задержалась надолго.
Глориан Оленья Смерть не улыбалась в смерти. Волосы у нее были обрезаны вровень с подбородком, и в руке она сжимала свой мощный лук.
Рядом покоился ее супруг Исалрико Благожелательный – тот, что привел Искалин к Добродетелям. Он отрекся от старых богов ради любви, как король Бардольт – ради королевы Сабран.
Еще одно изваяние – с платком на голове, и другое, в наполовину скрывавшем лицо плаще. А все же все они, все королевы – на одно лицо, до самой Сабран Первой, дочери Девы и Святого. Одинаковые подбородки, те же высокие скулы, те же очертания губ.
Королевы Клеолинды среди них не было. Она покоилась в простой могиле в святилище Святой Девы.
Следующая гробница ожидала ее бабушку. Рядом уже лежал ее супруг – покойный Алфарик Вити. Глориан коснулась ладонью его груди, она почти не помнила деда. Еще несколько шагов, и перед ней два новых изваяния.
Она долго не двигалась с места. Наконец погладила ближайшую могилу в сиянии свечей:
– Я по тебе скучаю, папа.
Скоро он воссядет за Большой стол. Святой, должно быть, приберег для него почетное место – но пока еще, в час перед вознесением, дух его должен быть где-то рядом. Он услышит.
– Я узнаю правду, – со звоном в голосе проговорила Глориан. – Я добьюсь холодного правосудия, папа, клянусь тебе.
Мать лежала рядом, молитвенно сложив ладони.
– Матушка, извините меня. Мне жаль, что мы так холодно попрощались. – Она провела пальцем по каменной пряди волос. – Я и по вас скучаю, и люблю вас, хоть вы и не позволили бы мне этого сказать.
Шевельнулся на сквозняке огонек свечи. Когда он выровнялся, Глориан обвела взглядом всех – всех королев Иниса.
«Молю вас всех, не оставьте меня. Я – Глориан Третья. Озарите своим светом мое правление».
Она стояла в молчании перед могилой родителей. Гвоздь наконец вытаял из воска и зазвенел о блюдце подставки.
Когда упал следующий гвоздь, свидетели собрались между могилами и круглым возвышением, откуда надзирал за обрядом верховный святитель. Глориан, стоя между Робартом и Джулиан, вслушивалась в песнь моления за отошедшие души.
– Мы собрались ныне под Халгаллантом, небесным чертогом, дабы упокоить нашу дорогую королеву Сабран, – нарушил долгую тишину верховный святитель. – Сабран Беретнет, шестая из носящих это имя, правила своим королевством без малого двадцать лет. Она была для нас светом солнца. Спасительницей нашей.
Плач. Это была дама Абра Марчин, одна из служительниц матери. Флорелл привлекла ее к себе и тихо утешала.
– Королева Сабран погибла в море на «Убеждении», – говорил святитель. – Корабль этот был даром ее преданного супруга Бардольта Храустра – первого из носящих это имя, короля Хротского, победителя в войне Двенадцати Щитов, принявшего Святого, дабы возродить свою страну и спасти ее от порока. Их любовью исцелялись все раны. Их союз сковал третье и прочнейшее звено Кольчуги Добродетели.
Глориан старалась держать спину прямо. Она вся онемела, как в первые дни горя.
