Все так мирно, только вот с минуты на минуту ждешь, что небо обрушится на голову и вдребезги разобьет покой.
Гребная лодка остановилась у мостика. На другой стороне, в глубине дворца Черного озера, на крытой галерее вокруг пруда придворные собрались послушать оперу на воде. Актеры пели и танцевали на плавучих подмостках, с изяществом избегая опасности оступиться и кануть в воду.
Йеккен, занимавшая отдельный павильон, сразу бросалась в глаза. Она во всем была велика, от фигуры до черт лица и высокой короны – изящной серебряной башенки, украшенной по ободку самоцветами и речным жемчугом.
– Принцесса! Или, вернее сказать, жрица? – воскликнула она, как только ей представили Думаи. Речь была неторопливой, голос низким. – Присядьте со мной рядом, Нойзикен па Думаи. Не люблю лишних церемоний.
– Благодарю, соправительница Йеккен.
Канифа держался в тени. Когда Думаи села, слуга поднес ей чашу.
– Ледяное вино из-за Бездны. – Йеккен пригубила из своей чаши. – Мне пришло в голову, что о людях, изготовивших это вино, я знаю не более, чем о сейкинцах. Любопытная мысль. Мы недоумевали, отчего ваш остров так долго хранит молчание.
– Последнее посольство, насколько я знаю, состоялось несколько веков назад.
– Когда боги еще не спали. Для многих лакустринцев вы стали легендой: таинственный, далекий Сейки. Разумеется, это преувеличение. К нам доходили и корабли, и купцы с Сейки, и наши у вас иногда бывали. Я сама любительница сейкинского жемчуга, – призналась Йеккен; в уголках ее губ крепились искорки серебряной фольги, так что легчайшая улыбка блистала серебром. – Итак, вы будущая императрица Сейки. Вашу историю я знаю от короля Падара.
– Он тоже говорил с мастером Кипруном?
– Несомненно. Наш нелюдимый алхимик теперь нарасхват, – сухо отозвалась Йеккен. – Он был в горах Нангто. Король Падар летал к нему, но вам это ни к чему: я вызвала его сюда, чтобы избавиться от болвана, занявшего теперь его башню.
– Значит, мне можно поговорить с мастером Кипруном?
– Если пожелаете. Король Падар за вас поручился. Другой иноземной принцессе я бы не позволила околачиваться во дворце, но раз мне уже навязали одну, почему не принять вторую?
Думаи понятия не имела, о ком речь.
– К тому же, – говорила Йеккен, – вас, как и меня, и короля Падара, растили не для трона, а потому я сомневаюсь, что вы, принцесса Думаи, явились за нами шпионить, в чем я, безусловно, заподозрила бы другую.
– Я благодарна вам за доверие. – Думаи смотрела на актера, безупречно исполнившего стойку на голове; его наградили аплодисментами. – Не знаю, есть ли у сепульцев средство, чтобы пробудить своих драконов?
– Вы хотели спросить, есть ли оно у нас. – Правительница допила вино. – Наши боги, за исключением нескольких одиночек, повинуются имперской дракане. Она пока спит. Мы с императрицей обсуждали, будить ее или надеяться, что она, как верят в народе, проснется сама. Король Падар убедительно отстаивал первое – однако вы, пробудив разом всех своих драконов, выказали немалую смелость.
– Я не видела выбора.
– По всему, те создания вас сильно напугали.
– Да. Я выросла на горе, отнимавшей у меня и силы, и самую плоть. Я мало чего боюсь. – Думаи показала свои укороченные пальцы. – Но то, что я видела в Сепуле… привело меня в ужас, правительница Йеккен.
Та всмотрелась в ее руку, потом в лицо, и ее полночный взгляд стал еще острее.
– Мне говорили, вы любите сказки, – рискнула заметить Думаи. – А сказку про Безымянного знаете?
– Слышала.
– Мне кажется, в ней кроется доля истины.
– В первый раз зверь явился один. Один, – напомнила Йеккен. – И вскоре был повержен.
– Но наш раз – не первый. И как его удалось победить, нам не известно.
Соправительница издала тихий гортанный звук, принятый Думаи за согласие.
В это время по мосту проскакал высокий белый конь в уборе из перьев. На нем сидела остроскулая женщина, ее смуглая кожа разгорелась от холода. Спешившись, она широким шагом направилась к павильону, сняв на ходу шлем и открыв завитые колечками волосы.
– Иребюл, у меня гости. От много веков не дававшего о себе знать торгового партнера. – Йеккен вздохнула. – Тебе непременно надо являться так?
– Только ради спешки, – с нездешним выговором отозвалась незнакомка; на ее кожаных сапогах застыла снежная корка. – У меня известия с Севера. Придется разбудить Щедрую императрицу.
Думаи вдруг догадалась, кто эта девушка, – хюранская принцесса, обменянная на лакустринского наследника.
– Чтобы поднять ее величество, я должна знать, по какому случаю вырву ее из удобной постели, несмотря на угрозу болезни и ее нездоровье, – ледяным тоном ответила Йеккен. – Не соблаговолишь объяснить?
Принцесса Иребюл выдохнула густое облачко пара.
– Как пожелаете, скоро все узнают. – Она громко, во всеуслышание, объявила, прервав представление: – Король Хрота мертв!
Думаи окаменела. Со всех сторон слышались взволнованные голоса.
– Король Бардольт? – Императрица Йеккен вздернула брови. – Мертв?
– Если верить северным хюранцам, – холодным, ровным тоном ответила Иребюл. – Молот пал, надо ждать войны.
Она скрестила руки на груди:
