Он сумел подтянуться на обломок мачты и привязать к нему Регни, поэтому не утонул и не потерял ее, – но как он пережил холод, знал один Святой. Иней покрыл его волосы, слепил в иголки ресницы. Первая ночь прошла в мучениях, а потом кожа утратила чувствительность, и он заснул, не надеясь проснуться.
– Я выбрал море, – ответил он наконец. – Лучше лед, чем огонь. Не знаю, почему я еще дышу. Святой не впустил меня в Халгаллант.
Эйнлек разглядывал его, разрываясь между жалостью и недоверием. В уголках рта у Вулфа еще остался вкус соли.
Та семья не стала отнимать у него Регни. Ее забрали из его рук только в Элдинге. Теперь в святилище она ожидала погребения в Аскрдале.
– Я один выжил? – спросил Вулф.
– По-видимому, так. Остальные сгорели, утонули или замерзли. Я послал на поиски корабли и ныряльщиков.
Вулф закрыл глаза.
– Офандаутская чума распространяется все дальше, – говорил Эйнлек. – Безымянный вынес из Огненного Чрева болезнь, которая поразила жителей Юкалы. Должно быть, это она вернулась. Кто бы ни сразил нашего короля, нет сомнений, что он служит врагу. Мы будем сражаться.
– Против них нет оружия, государь. Ни один клинок не пробьет его шкуру.
– А хротцы не умирают пуховой смертью, – твердо возразил Эйнлек. – Ты был в дружине моего дяди. Теперь, когда он мертв, ты без позора можешь удалиться – или присягнуть мне. Сын Хрота заслуживает места в зале.
Вулф стиснул челюсти, до боли сощурил глаза.
– Если согласен, поплывешь в Аскалон. Дочь дяди уступила мне свои права, и за то я перед ней в долгу. Ты был на «Убеждении». Ты можешь клятвенно засвидетельствовать, что королева Сабран мертва, – это укрепит положение Глориан. Ты можешь помочь ей, Вулф.
– Ты хочешь, чтобы я вернулся на берега Пепельного моря.
– Да.
– Государь, не знаю, смогу ли.
– Не давай страху укорениться, не то никогда больше не посмеешь ступить и шагу. – Эйнлек склонился к нему, костяшки прижатых к трону рук побелели. – Послушай меня. Глориан всего шестнадцать, а она теперь – божественная глава стран Добродетели. Ей понадобятся железные кости, а я должен внушить тем, кто ее окружает, что Хрот готов защищать свою любимую принцессу. Ты и твоя доля можете мне в том помочь.
Глориан владеет мечом. Она сильна. Но Вулф видел в ней уязвимость, жажду одобрения. Знать учует добычу в юной королеве, еще не обретшей своего голоса.
– Ты можешь побывать дома, известить родных, что жив. Избавить их от горя, – говорил Эйнлек. – Но прежде… присягнешь ли ты мне и королеве Иниса?
Вулфу понадобилось несколько вздохов, чтобы сдержать жестокую дрожь – дрожь, спутанные корни которой уходили в глубину еще не обретшего имени чувства. Он, не выпуская костыля, преклонил колено.
– Мой король, – прошептал он. – Святой мне свидетель, да!
С виду корабль не годился для такого плавания, но в гавани не было морских судов. Серые волны бились в хлипкие борта, паруса сгорели бы в мгновение ока. Галера, к которой ковылял Вулф, называлась «Волнорез». Вкус желчи и соли бил ему в нёбо.
Не бывало такого, чтобы хротский воин боялся моря. Но у него потели ладони и сводило живот.
– Вулф?
Он всмотрелся сквозь туман. Трое, кутаясь в тяжелые меха, ждали у сходней «Волнореза». Карлстен, Трит и Саума – все, что осталось от его доли.
Окликнул его Трит. Саума, увидев, опешила, разинула рот.
– Вулф, – выдохнула она.
Карлстен обернулся. Лицо его налилось злобой, но Вулф так устал, что ему было все равно. Трит, не дав никому слова сказать, шагнул вперед. Его опасливый взгляд ударил Вулфа под дых. Чтобы еще и Трит его боялся!
Он замер, когда Трит коснулся его щеки. Потом нерешительно заглянул в его теплые, темные глаза.
– Надо же было проверить. – Трит взял его лицо в ладони. – Ты вернулся.
Вулф, вздрогнув, кивнул.
– Велл и Регни… – подала голос Саума. – Живы?
– Я пытался… – шепотом ответил Вулф. – Пытался.
– Плохо пытался. – Карлстен сплюнул на доски. Трит поежился. – Бардольт мертв. Сабран мертва. Эйдаг, Велл, Регни мертвы, а что между ними общего – это Вулферт, пропади он пропадом, Гленн.
Карлстен раздувал ноздри:
– Наш новый король проявил бы мудрость, убив тебя. Он станет следующим.
– Еще одно слово, и следующим станешь ты, Карл. Даю слово, – процедил Трит.
– Ты у нас теперь глава доли? – презрительно ухмыльнулся Карлстен. – Кто это сказал?
– Хватит. Заткнитесь, вы оба! Все мы присягнули Эйнлеку Отлингу и Глориан. Кроме нас, никого не осталось. Нам нельзя ссориться. – Саума цедила слова сквозь зубы. – Ты, снова присягнув дому Храустр, упустил случай уйти от Вулфа, Карл.
– Я еще не знал, когда давал клятву. – Карлстен ожег их обоих взглядом. – Будь я проклят, если останусь рядом с ведьмаком.
Он зашагал от причала к городу.
– Карл! – крикнула ему вслед Саума. – Карлстен!
– Оставь его, – попросил Вулф. – Есть вещи похуже нарушенной клятвы.
Трит снова повернулся к нему:
– Как это было? Расскажи, Вулф. Что случилось с кораблем?
Саума тоже ждала. Вулф хотел рассказать, но запах растопленного жира и дыма снова встал в горле.
– Не могу. Хотел бы, но… – Глаза у него слезились. – Не могу.
Трит кивнул.
