Воспоминание пробудило ее. Тунува отстранилась. Канта сразу разжала руки, и Тунува закрыла глаза, слушая стук сердца.
– Я не могу, Канта.
Они посидели в когтях беспокойного молчания.
– Тува… – сказала Канта. – Прости. Я не должна была…
– Ты ни с кем не связана. Это моя вина, – твердо ответила Тунува. – Прости меня, друг мой. Последние недели испытывали мою силу. Хотела бы я дать тебе утешение, которого ты ищешь.
Канта прикрыла грудь. Лицо ее устало замкнулось, свет в глазах померк. Она встала, перекинула волосы через плечо.
– Может, в другой жизни. Нечего тут прощать. Я сама виновата. Это моя тяга к сердцам, умеющим выбирать… и не в мои руки отдавшим свой ключ. – Канта медленно поднялась. – Эсбар об этом не узнает. Даю слово.
Канта легла на вторую кровать. Тунува еще долго смотрела ей в спину, потом отвернулась.
«Эсбар, любимая, прости меня».
Когда она снова проснулась, Канты в комнате не было.
Глориан вынырнула из глубины сна в уверенности, что в спальне кто-то есть.
Она села, потянулась за лежавшим у кровати мечом. Едва нащупала рукоять, как темнота разрешилась высокой фигурой, очерченной слабым светом из окна.
– Не бойся. – Голос был прохладным и мягким.
– Кто здесь? – Глориан дрожала. – Сестра?
– Нет, дитя. Твоя мать.
– Мама… – На лице Глориан выступил ледяной пот. – Нет. Ты умерла. Ты в Халгалланте.
– Я спустилась из небесного чертога, чтобы принести тебе весть от Святого, – сказал голос. – Знаю, ты давно слышишь его голос и не можешь сомневаться, что он любит тебя, дитя. Он смотрит на тебя.
– Невзирая на мои пороки?
– Милосердием Девы он прощает своих королев. – Медленные шаги. – Ты не в силах победить этого врага, Глориан. Но клянусь, эра Огня и Дыма не бесконечна. Звезда явится утром первого дня весны. В тот день, когда падет ночь, небеса расступятся, пролив с высоты дождь. Змеи погрузятся в сон, а буря загасит угли.
– А когда они снова проснутся?
– Этого уже не тебе бояться.
Фигура подступила ближе. Щеку погладила холодная рука – кожа пошла мурашками.
– Мне плохо без тебя, – сквозь слезы прошептала Глориан. – И без папы.
– Нам нашлось место за Большим столом. В чертоге мертвых нет боли. – Пальцы приподняли ей подбородок. – Ты звала сестру. Кто видится тебе ночами?
– У нее нет лица, только голос в моей голове. Раньше я слышала ее часто, теперь реже.
– Тот голос дает тебе советы?
– Да. Впервые он заговорил со мной, когда мне было шестнадцать. – Глориан сама едва слышала себя. – Чего я только не думала о нем, но теперь… мне кажется, то была ты, мама. Или голос всех, кто был до нас. Не тем ли я призвала тебя к себе, что послала ей свет, о котором она просила?
– Она – не ты и не я. Она – тайна, которую ты должна унести в могилу; правда, которую нельзя открыть.
– Я ни слова не скажу о ней, пока жива. Знаю, что нельзя, – зашептала Глориан. – Но, матушка, пожалуйста, не отнимай ее у меня. Когда она умолкает, мне так одиноко.
Молчание длилось долго.
– Тогда я стану искать ее ради тебя, – произнес голос. – Ты только открой мне двери своих снов, дочь.
Глориан кивнула, хотя не представляла, как это исполнить. Призрачная ладонь коснулась ее виска, нежно погладила по голове… А потом было утро, она сидела одна, замерзшая, кутаясь в одеяло…
Завтракала она с Мариан. В последнее время всякая пища казалась ей кислой, но Глориан до крошки подобрала хлеб и сыр, не желая даром тратить съестное.
– Мука тает на глазах, – бормотала бабушка. – Припасы на исходе.
– Что же нам делать?
– Позаботиться, чтобы оставшееся делили поровну. Ты можешь издать закон против повышения цен, но мы не в силах заставить зерно вызревать в темноте, – вздохнула Мариан. – Нерадостно мне перечислять, чего нам не хватает… после моего царствования, но я не представляю, как Инис переживет возвращение Фиридела.
– Переживет. – Глориан молчала, пока не успокоился живот. – Бабушка, с тобой когда-нибудь говорил Святой?
– Нет, – суховато ответила Мариан. – Я была слишком мала, чтобы ему меня замечать.
– Мне приснился сон. Видение. Мать сказала, что все это закончится с весной.
Мариан отложила нож:
– Сабран? Она пришла к тебе из Халгалланта?
– Сказала, что змеи уснут, – кивнула Глориан.
– Отрадно слышать. Знать бы только, как объяснить это регентскому совету.
– Даже не пытайся! Мать сказала, мне нельзя делиться этими видениями. – Глориан взглянула на нее. – Ты выяснишь, продержимся ли мы до весны?
– Непременно.
Именно на этих словах в дверь малых покоев постучала Флорелл.
– Ваша милость, благородная попечительница, прошу простить. – Лицо у нее вытянулось. – Принц Гума миновал Ботенли. К закату он будет здесь.
Глориан не сумела ответить – пересохло во рту.
– Понятно, Флорелл, – отозвалась за нее бабушка. – Я соберу регентский совет, чтобы встретить его высочество.
Когда Флорелл вышла, Мариан понизила голос:
– Глориан, ты роняла кровь после последнего свидания с любовником?
– Нет. Обычный срок подойдет через день или два. – Глориан заломила руки. – Надо его отослать.
