День, когда пала ночь полностью

– И ты. Я чувствую твою боль, твою тревогу. Ты словно в ловушке. Потому и потянулась опять ко мне. – Голос звенел, ясный и спокойный, в нем не осталось и следа боязни. – А еще я чувствую в тебе великую силу. Чувствую, что найдено что-то давно утраченное.

– Ты знаешь. – Думаи перевернулась на бок, снова вливаясь в хрупкие границы сна. – Если ты знаешь, что я нашла, то знаешь и как им пользоваться. Он не отвечает на мой призыв, как отвечаешь ты.

– Это потому, что его вторая половина у меня.

– У тебя… – Глаза Думаи заметались под веками вслед за раскатом грома в сердце. – У тебя тоже есть камень!

– Осколок звезды распался надвое. Той звезды, что на время усмирит огонь из глубин земли.

– Я чувствую ее приближение… – Над Думаи сияли звезды. – Вот для чего нас свели боги?

– Должно быть, так, сестра моя. Теперь я понимаю. Мы должны соединить половины, чтобы остановить гибель. – Фигура придвинулась к ручью. – Сны показали тебе, где я. Приходи, пока еще есть время.

– Я не знаю, кто ты и где та долина.

– Я твой друг. Теперь, когда мы обе стали сильней, связующая нас нить приведет тебя ко мне. – (Над потоком возник мост.) – Не бойся. Дай я покажу тебе нагую истину нашей пришедшей с небес силы.

Она шагнула через ручей и коснулась Думаи.

Прикосновение разрушило иллюзию сновидения. Думаи знала, знала, что не спит, – и все же сон продолжался, мост слился с опочивальней, и фигура, так и не обретшая лица, встала над ней.

В комнате было тепло. Тяжесть легла на грудь. Думаи дрожала, потная и нагая. Тень руки протянулась к ее щеке. Запах и вкус ледяной стали, пронизанной сладкой горечью…

От ее ладони холод омыл лицо. Думаи взглянула на руку с обрубками пальцев, на мерцающий в ней звездный свет.

– Это не сон, – сказал голос, и фигура отступила. – Не медли, и ты поспеешь ко мне вовремя.

Видение пропало. Думаи подскочила, будто схваченная водяным духом. Холод внутри – словно снега наелась. Пот капал с волос, кожа стала холодной и влажной, как драконья чешуя.

Стража при входе в Водяной павильон скрестила перед ней копья.

– Я должна сейчас же видеть его величество, – сказала она.

Должно быть, сон горячкой светился в ее глазах. Когда ее наконец провели к императору, она застала Йороду у очага.

– Думаи, – он указал ей на подушку, – ты чем-то потрясена, дочь. Посиди со мной.

Она с трудом подбирала слова:

– Отец, я знаю, это покажется безрассудством, когда так многое стоит на кону, но я должна умолять отпустить меня снова. Я должна лететь. – Она, стоя на коленях, заглянула ему в глаза. – Мне явилась вестница. Я вижу ее не впервые, она являлась мне на горе Ипьеда и после, уже при дворе.

Она рассказала ему все. Он слушал, не перебивая, с лихорадочным блеском в глазах.

– Такие видения – редкий дар, но он не раз проявлялся у нас в роду, – сказал император, когда охрипшая Думаи замолчала. – Ты думаешь, Думаи, эта тень – дух-посланец Квирики?

– Или человек, как и мы, осененный могуществом богов, – ответила Думаи. – Великая императрица думала, что камень, который искали наши предки, должен быть белым. Что, если она не ошиблась?

– Ты хочешь сказать, камней было два?

– Вдруг они помогут в битве со змеями? Ты сам видишь, это не просто сон, отец. – Думаи стянула перчатку и повернула к нему ладонь. – Камень оставил след.

– Меня не нужно уговаривать. – В его глазах плавали огоньки. – Ты думаешь, она отдаст тебе второй камень.

– Или хотя бы покажет, как пробудить мой.

– Но… змеи, Думаи. Полет слишком опасен.

– В прошлый раз я выжила.

Император Йороду подумал и вдруг заулыбался:

– У тебя вскоре намечен визит к великой императрице. Это предлог покинуть двор. Я даже могу отправить к горе Ипьеда повозку, будто бы в ней ты. Это даст тебе время.

– Ты меня отпускаешь?