– Твоя бабушка настояла бы на этом. Она не сомневается в твоей связи с богами, а спорить с богами не должно и императору. Не знаю, поймет ли твоя мать, но мы понимаем. Мы – Нойзикен.
Император встал, прошел через комнату и открыл тайник в полу.
– Я доверяю тебе синий камень. – Он достал шкатулку, в какой хранили мореное дерево. – Но тебе понадобится защита, если ты летишь с острова навстречу хаосу.
Думаи ждала. Он повернулся к ней с мечом в руках. Ажурный эфес изображал выпрыгивающую из воды золотую рыбку в круге, вдоль клинка с односторонней заточкой блестели самоцветы.
– Это меч королевы Нираи. Он зовется Дитя Ночи и скоро будет принадлежать тебе. Возьми его и защищай себя.
Меч казался тяжелым для нее. Думаи потянулась к нему – и опустила руку.
– Ваше величество, это слишком щедрый дар. Мне недостанет умения им владеть, – сказала она. – Довольно с меня ледяных секирок. Их сделал для меня Канифа. Я знаю, они меня уберегут.
Император снова улыбнулся:
– Может быть, это мудро. Тебе нужна свобода самой создать себе наследство, Думаи. Но на этот раз ты должна одеться в доспех – ради своей и моей матери. Ты выступаешь на войну. – Император отложил меч и вместо него протянул ей шкатулку с камнем. – Ты явилась даром для меня, дочь. Собери все богатство своих видений для победы в грядущей битве. В битве, которая решит, останется ли кто из нас, чтобы ее запомнить.
Эпабо принес ей доспех из того же хранилища, где прежде нашлось седло, – куртку с нашитыми поверх железными пластинами. В Дождевом павильоне Думаи стянула волосы на затылке и покрыла голову укрепленным металлическими кольцами капюшоном, завязав его под подбородком. На бедра и на руки натянула толстые чехлы, сверху укрылась мехами, надела дорожные сапоги.
«Фуртия, ты меня слышишь?»
Дракана отозвалась издалека:
«Воздух сгущается. Сюда идет горячка от расколотой звезды».
«Великая, мне приходится снова просить твоей милости. – Она взяла ледяные секирки. – Ты поможешь?»
Позаботившись не разбудить прислужниц, Думаи потайным ходом выбралась в Плавучие сады и вброд дошла до ближнего острова, где прежде встречалась с Канифой. Во всем дворце только здесь дракана могла приземлиться незамеченной. Думаи прихватила фонарь с моста и унесла его с собой в темноту.
– Думаи?
Оборачиваясь, она схватилась за рукоять секирки. И выдохнула, когда окликнувшая ее шагнула в круг света.
– Никея. – Думаи выпустила оружие. – Что ты здесь делаешь?
– Вышла прогуляться перед сном. – Никея оглядела Думаи от сапог до капюшона. – Думаи, нельзя наследнице все время витать невесть где. В твоем третьем исчезновении Государственный совет увидит измену Сейки. Речной хозяин уже посеял среди придворных подходящее семя.
– Разве мне нельзя навестить бабушку?
– Неужто великая императрица так грозна, чтобы гостить у нее в доспехах? – усмехнулась Никея.
– Мои доспехи не твоя забота, – отрезала Думаи.
И обе замолчали, потому что над островом взмыла и опустилась Фуртия, осветив блеском чешуй темную воду.
– Я скоро вернусь, – сказала Думаи. – Никому не говори, если дорожишь своим положением при дворе.
– Ты так давно здесь, а угрожать толком не научилась. Как и лгать, – шевельнула бровью Никея. – Тебе легко будет обеспечить мое молчание. Возьми меня с собой.
Видя, что Думаи отводит взгляд, Никея вспылила, ухватила ее за подбородок:
– Куда бы ты ни летела, тебе понадобится помощь. Желай я тебе зла, зачем бы стала спасать?
– Чтобы завоевать доверие.
– По правде сказать, думаю, я его заслужила. И еще… я стала мечтать о полетах.
Некогда было раздумывать. Сейчас Думаи проще было ее взять, чем от нее отделаться.
– Путь будет трудным, – предупредила она. – Я не собираюсь часто останавливаться. И времени собрать меха у тебя нет.
– И не надо. Я припрятала их здесь, в садах. – Никея отпустила ее. – Я всегда знала, что нам еще доведется полетать вместе, принцесса.
Море Солнечных Бликов омывало серый песок на северном побережье Сейки. Имя этого берега забылось, потому что рыбачьи хижины сгнили и соль здесь не выпаривали много лет.
С рассветом от берега отошла лодка. Человек в ней отталкивался от рифов, вокруг него теснились сети и глиняные верши. Его лицо блестело от слез, пальцы на веслах были красными. Он держал путь к знакомому врачу в многолюдном порту на мысе Уфеба.
Юная королева Иниса вновь выехала к своему народу. Со ступеней святилища на холме Тунува смотрела, как Глориан Беретнет утешает людей, кивком приказывая охране наделить кого хлебом, кого монетой.
Она объявляла себя потомком Клеолинды, но это было невозможно. А все же в Инисе жила некогда королева Клеолинда – кто угодно, только не Мать, самозванка. Тунуве не довелось узнать, кто она была на самом деле, потому что женщина та давным-давно скончалась.
Глориан затерялась в толпе. Тунува еще раз оглянулась на святилище, ставшее теперь основным входом в осадные тоннели. С него взирал на город Галиан Беретнет с Аскалоном в руке. Его супруги-королевы нигде не было видно.
