– Буду тише пруда, только скажи, что происходит. Не вижу у тебя в руках карты.
– Я ее слышу. Так же, как слышала Фуртию.
– Кого?
– Женщину из сновидений.
– Постой! – Никея тяжело дышала. – Ты хочешь сказать, мы здесь из-за сновидения?
Думаи остановилась, выбравшись на гребень. Перед ней снова расстилалась снежная равнина, и за ней – гора с двойной вершиной. Увидев, она снова расхохоталась от чистого облегчения. Это не сон. Сестра наверняка там. Она шагнула вперед – и тут же назад.
Что-то было не так. Она обвела взглядом длинный снежный склон. На западе он обрывался, словно ножом обрезали. Встав на колени, Думаи разгребла снег, открыв плотный лед в складках и морщинах, словно высохшая комом подсиненная скатерть. Подо льдом шумела вода.
– Это ледник. Восходители мне о таких рассказывали. Лед движется незаметно для глаза, зато неуклонно. И тает. – Она выпрямилась. – Такие могут быть очень опасны.
– Так давай по нему не пойдем. – Никея сгребла ее за локоть. – Думаи, отвечай. Ты действительно отправилась на Север за… сновидением?
Ниже над ледником тянулась вверх черная ниточка. Думаи, не отвечая, двинулась к ней, на ходу протянув Никее вторую секирку.
– Это если поскользнешься, – сказала она и зашагала туда, где видела дым.
У самого края льда над ним проступала обветренная скала, длинная и плоская настолько, что на ней уместились несколько деревянных построек, совсем не похожих на дома Востока. Должно быть, там ждала ее сестра.
Они выбирали дорогу по толстому ледяному языку. Раз Никея провалилась сапогом под хрупкую корку. Думаи ее удержала – Никея ухватилась за ее рукав и долго не могла прийти в себя, выдыхая струйки пара. После того они проверяли лед под ногами на прочность.
При виде темных бугорков на снегу Думаи задержалась, настороженная недобрым предчувствием. Потом, набрав в грудь воздуха, рискнула ступить на лед и медленно подошла к ближнему бугорку.
Молодая женщина смотрела в небо заледеневшими карими глазами. Мертвые руки были ярко-красными, и снег пропитался кровью из разреза поперек горла.
Никея догнала Думаи:
– Болезнь. – Она отступила на шаг, закрыв рот рукавом. – Нам сюда нельзя.
Думаи пересчитала тела. Те двадцать, что она видела, были почти голыми, несмотря на убийственный холод, и у каждого было перерезано горло, как у того молодого солдата у Дапранга.
Едва она сообразила, что хотя бы один должен был выжить – чтобы развести костер, чтобы перерезать остальным горло, – как от построек долетел гневный оклик и к ним кинулся вооруженный мечом мужчина.
Они поднимались по длинному склону к перевалу, над которым развевалось знамя с гербом Храустра. Вулф распознал в ветре запах снега – это умел почти каждый северянин – и предчувствие далекой осени. Он задержался, поджидая с трудом поспевавшего за ним Трита.
За перевалом открывался ледяной шлем около мили шириной. Он накрыл собой глубокую долину между двумя склонами Бычьего Рога. Трещины, словно размазанное ножом масло, заполнял снег. Такая гладь куда опасней голого льда. Вулф взял в руку длинный топор и принялся высматривать тени и впадины – приметы невидимых трещин. Хорошо хоть снег был неглубок.
– Я, бывало, в страшных снах видел, как проваливаюсь в такую, – заметил Трит, снег хрустел под шипами. – Велл болтал, у них и дна нет.
– Не говори об этом.
– Прекрасно, буду думать молча.
Свиставший по ледяной ложбине ветер рвал с плеч плащи. Вулф позволил себе замечтаться о веселом огоньке в очаге и согревающих душу песнях. Он заметил движение и остановился, решив, что их встречает разведчик. На льду виднелись двое, и, похоже, они сражались.
– Это еще чего ради? – осведомился Трит.
Кончик носа у него порозовел от холода. Вулф, покачав головой, пошел дальше. Ближе к заставе он снова замедлил шаг. Один из людей на леднике был ему знаком.
Карлстен бледностью лица почти не отличался от окрестных снегов. Исхудавший, грязный, в засаленных мехах, он замахнулся двуручным мечом на маленькую темноволосую женщину, с трудом уворачивавшуюся от его клинка.
– Прочь! – донесся до них изорванный ветром рев Карлстена.
Женщина отбила его меч каким-то оружием, но от тяжести удара едва не свалилась с ног.
– Ведьма, змеелюбка!
– Карл! – выкрикнул Вулф, раструбом приставив ладони ко рту. – Карлстен!
Далеко, не услышал. Вулф кинулся вперед. Заметив на снегу опасную складку, он с ходу перепрыгнул ее.
Приблизившись, он разглядел и третью, завалившуюся набок фигуру. Прямые черные волосы, намокнув в снежной каше, рассыпались по плечам. Женщина что-то выкрикивала, но Вулф не узнал языка.
Когда Вулф подбежал, она вскинула на него глаза. Темные, большие, со снежинками на ресницах. Не из хюранских всадниц – хюранцы не носили таких доспехов. Впрочем, он и одежды такой, как на ней, никогда не видел, только меха выглядели знакомо. Наверняка из восточников.
Вулф поднял топор. Раз явилась в доспехах – скорее всего, задумала налет на Яртфал. Женщина заслонилась секиркой с толстой рукоятью, ее лицо застыло, замкнув боль. На снегу от ее тела остался кровавый отпечаток, свободной рукой она зажимала бок.
