Рана не позволит ей встать. Вулф пробежал мимо.
– Карл! – кричал он. – Карл, это мы!
Карлстен, задохнувшись, опустил меч. Вторая женщина воспользовалась этим, чтобы отбежать к подружке-налетчице. Оружием ей служила такая же секирка, а брони на этой вовсе не было.
– Они все мертвые, – с хриплым смешком выговорил Карлстен.
Слезы промыли дорожки на его окровавленном, потном лице, глаза воспалились. Руки были красны по локоть, но не от чумы.
– Мне пришлось убить Сауму, нашу Сауму. Она все кричала. Все кричали, кричали… – Он ударил себя по голове. – Нет мне теперь места в Халгалланте.
– Карл, давай сюда. Идем домой. – Трит осторожно протянул к нему руку. – Эти женщины не опасны.
– Никуда я не пойду. – Карлстен плюнул на лед. – Не удивляюсь, что ты здесь объявился, Вулферт Гленн. Эту пару ведьм тоже ты вызвал?
Вулф бросил взгляд на отступавшую от него женщину.
– Непохоже, чтобы они готовились к бою, – сказал он Карлстену. – Может, надеялись стащить еды. Времена жестокие…
Он переместился, заслоняя незнакомок собой:
– Я не позволю убить невинных, Карл.
– Невинных! – Карлстен разразился горьким смехом. – Они обе прилетели на змее. Я видел!
– На змее летать невозможно!
– Святой не смог как следует похоронить старый мир. Должно быть, огонь его пороков прорвался наружу. – Его лицо не сулило пощады. – Вот чем я снова заслужу место за столом. Это надо было сделать давным-давно!
– Я не хочу с тобой драться, Карл, – сказал Вулф, – но буду.
Карлстен занес окровавленный клинок. Вулф не отступил и поднял топор.
И тут же на лед невдалеке легло темное пятно.
Вулф вскинулся, пальцы на рукояти побелели. От истока долины наползал огромный черный змей, величиной почти равнявшийся с Фириделом. Они с Тритом единым движением взялись за луки.
Тяжелая туша с треском проминала лед. Глаза змея светились голубизной самого жаркого пламени, а в пасти сосульками блестели зубы. Вулф моргнул, настигнутый волной памяти.
– Кости Святого, – слабо пробормотал Трит. – Вулф… по-моему, это дракон.
И тут Карлстен с яростным ревом ринулся на него по снегу.
Думаи, страдая от боли мечевых ран, бросилась за воинственным северянином. Она одолевала бугры и провалы льда, на самых крутых подъемах врубалась секиркой.
Северянин впереди перескочил широкую голубую трещину, а Думаи пришлось, спотыкаясь, огибать ее – глубокая рана на бедре не давала прыгнуть.
«Фуртия, спасайся!» – пыталась крикнуть она, но горящее бедро мешало направить мысленный зов.
Запнувшись, она сильно ушибла колено. Фуртия, скаля зубы, смотрела на набегающего человечка. В ярости взмахнув огромным мечом, тот рассек чешую и плоть, выбив белые искры и серебряную кровь. Дракана, пронзительно вскрикнув, извернулась, хлестнула хвостом. Думаи и сама вскрикнула в гневе.
Он хотел убить божество! От этого зрелища брызнули слезы. Фуртия щелкнула зубами, но промахнулась, потому что ее когтистая лапа провалилась под лед.
Думаи налетела на вновь замахнувшегося мечом северянина, вслепую ударила секиркой. Попав ему между лопатками, выдернула орудие и увидела кровь на острие.
У нее дрожали руки. Она никогда ни на кого не нападала, даже желания такого не испытывала. Северянин обернулся к ней. Каждая складка его лица сочилась ненавистью. От страшного удара в живот рвота хлынула к горлу. Боль еще не дошла до сознания, когда он ударил ее головой в лоб и отшвырнул от себя, столкнув под ледяную кручу. Она еще услышала рев Фуртии, прежде чем удариться о ледяной выступ.
«Дитя земли. – Думаи отчаянно спешила подняться, шипы скрежетали. – Я не могу взлететь…»
«Ко мне, великая!»
– Думаи! – Никея, подбежав, перевернула ее на бок. – Ты ранена?
Думаи в ответ только закашлялась, внутри взорвалась боль. К ним подбежал второй хротец.
– Прекратите! – на лакустринском крикнула ему Никея. – Вот как на Севере обходятся с богами?
Бледный северянин теснил Фуртию вверх по леднику, рубил своим устрашающим мечом. Двое других, с топорами, шли за ним. Думаи бессильно завалилась набок.
– Спасай Фуртию, – просипела она, и Никея, подхватив обе секирки, бросилась к дракане.
Что-то знакомо шевельнулось в Думаи и заставило оглянуться на заставу вдалеке – туда, где на льду реки появились еще две фигуры.
Одна опережала другую, приближаясь с невиданной быстротой. Кто бы ни была эта женщина, в беге она не знала себе равных. Седые, в налипших снежных комках завитки прыгали над ее смуглым лбом, а одета она была по-хротски и держала в руке суставчатое копье.
Фуртия, хлестнув тонким кончиком хвоста, отбросила нападающего. Тот опрокинулся навзничь, ударился головой и замер, дав дракане время высвободить застрявшие во льду когти. Думаи, оставляя за собой кровавую полосу, поползла к ней:
«Фуртия…»
Но Фуртия смотрела не на нее – на женщину с копьем.
Дракана неуловимо изменилась. От взгляда на нее у Думаи заискрили волоски на руках, во рту встал привкус металла. Фуртия с оглушительным ревом вздыбилась над людьми, а когда ее лапы обрушились на лед, одна накрыла кровожадного северянина.
