– Ее приняли за змея. – Думаи повернулась к дымку. – Надо им объяснить.
– Не знаю, как ты, а я северных языков не знаю и сомневаюсь, говорят ли они на нашем. – Никея с трудом поднялась, схватилась за бок. – Не скажу, в какой части Северной равнины мы упали, но хороших мест здесь нет. Если мы на хротской половине, нас убьют как неверующих. Если в землях Северного Хюрана, убьют как пришельцев с чужого острова, без спроса вступивших в их владения. Не знаю уж, что хуже.
– Мы найдем Фуртию, – сказала Думаи. – Только прежде надо отыскать укрытие.
– Как скажешь. – Никея снова протянула ей руку. – Ты еще не возненавидела горы?
Думаи сжала ее пальцы:
– Для меня это было бы как ненавидеть собственное сердце. – Она заметила, что Никея морщится. – Ты ранена?
– Думаю, ребра помяла. – Она дохнула туманом. – Ничего. Пойдем искать укрытие?
Путь до хребта был труден. Снег лежал глубокий, ноги вязли, и Никея скоро побелела от холода.
– Думаи, видишь? – Она ткнула онемевшим в матерчатых перчатках пальцем. – Вроде дырки в горе. Маленькая, но вдруг там пещера?
Отверстие темнело невысоко, можно добраться.
– У тебя острый глаз.
– Я же лучница.
Они уже подходили к пещере, когда ветер переменился. Он принес издалека сигнал рога, и Думаи, обернувшись, увидела мчащуюся прямо на нее стаю крылатых созданий.
Ухватив Никею за плечо, она толкнула ее на отвес под устьем. Никея тоже заметила опасность и поспешно полезла вверх. Едва обе нырнули в отверстие, в спину им ударил красный огонь. Они рванулись в темноту, а змей, взревев им вслед, снова взмыл в небо.
Некоторое время они молчали, переводя дыхание.
– Они всюду, – тонким голосом проговорила Никея. – Думаи, они, должно быть, и до Сейки добрались. Нельзя нам было улетать.
– Теперь уж поздно возвращаться. – Думаи оглянулась в сторону выхода. – Тот рог – это хюранцы трубили?
– Если они, то, надеюсь, нас не заметили. – Никея прижалась к ней. – Если сумеешь снова посветить, теперь самое время.
Думаи уже зажмурилась, отыскивая в себе свет. Нащупав то, к чему прикоснулась на Бразате, она вызвала на ладонь белое сияние. По стенам разбежались тени.
– Я его видела на горе. По нему тебя и нашла, – сказала Никея, свет плясал в ее глазах. – Как ты это делаешь?
Думаи покачала головой. Это было все равно что объяснять, как шевелить рукой или ногой или как возникают мысли в голове. Само получается.
Они отошли поглубже и протиснулись в узкую щель между камнями. В первой же сухой пещерке Думаи, усталая до дрожи в ногах, сползла под стену. Никея опустилась с ней рядом.
– А одеяла наши остались на седле, – стуча зубами, припомнила она. – Знаю, принцесса, вы сочтете это очередной уловкой, но… боюсь, я замерзну насмерть, если вы меня не обнимете.
Думаи устало приоткрыла полу меха. Никея приткнулась к ней, опустила голову на грудь, и Думаи, встревоженная бившей женщину крупной дрожью, укутала ее теплой шкурой.
– Доспех – плохая подушка, – выговорила Никея. – Ты собираешься сражаться со змеями?
– Я не умею сражаться.
– И я не умею.
Никея прикрыла глаза, будто прислушиваясь к ее сердцу. Думаи постаралась умерить его биение.
– Всегда ненавидела холод. Немота – гибель поэта.
– Удивляюсь, что ты опять захотела лететь со мной. – Думаи пристроила подбородок ей на макушку. – Ты не создана для такой жизни, Никея.
– А ты бы спросила себя, почему я до сих пор от тебя не отстала. – Никея придвинулась ближе, потянула носом. – А ты зачем полетела на север?
– Чтобы кое с кем встретиться. Думаю, для нас обеих будет лучше, если я об остальном промолчу.
Никея вдруг отодвинулась, откинула мех:
– Как еще мне заслужить твое доверие? – Голос у нее дрожал от холода и горькой обиды. – Я тебя спасла. Не дала умереть на пути домой. Я летела с тобой за полмира и до сих пор не перерезала тебе глотку. Ты не хотела бы меня потерять – ты сама сказала, а я услышала – и все равно мне не доверяешь. Что мне еще сделать?
– Довольно об этом. Мы знакомы два года, а ты все та же Многоликая госпожа. – Думаи слишком устала, чтобы повысить голос. – Может, я рядом с тобой наивна и не знаю жизни, но я не слепа.
– Вижу.
– Тогда не разыгрывай невинности. Говоришь, ты не перерезала мне горла, но это и не в обычае твоего семейства. Твоя семья именно так и действует – превращает Нойзикен в своих должников. Ты что, не видела кукольного дома, который твой отец подарил Сузумаи? – (Никея отвела взгляд.) – Его там нет. Он – не кукла, а кукловод.
– Если ты это заметила, то могла бы еще и заметить, что я там есть. – Она обхватила колени руками, взгляд стал далеким и жестким. – Мое положение не проще твоего, Думаи.
– Так объясни, чем же?
Никея долго сидела неподвижно.
– Объясню, – сказала она, – но не теперь. Мы обе устали.
– Тогда иди сюда.
Никея как будто забыла о ссоре. Она снова прижалась покрепче, и Думаи двумя руками обняла ее плечи.
– Только чтобы тебя согреть, – предупредила она.
– Конечно, – пробормотала Никея. – Если большего мне от тебя не дождаться, приму и это.
