– Твой друг сторожит снаружи. Мы на Яртфальской заставе, – сказала она. – Задержались здесь, чтобы дать тебе отдых. Одна рана у тебя глубокая, на груди.
– Карл… – перед ним встало новое воспоминание. – Те женщины… они… летели на змее.
– Тише, Вулферт. Все хорошо. – Она мягко опустила ладонь ему на плечо, словно услышала, как заколотилось сердце. – Их здесь нет. И их зверя тоже.
Прикосновение отозвалось в нем странным чувством. Вулф не сомневался, что видит ее впервые, но что-то казалось знакомым. Вторая женщина все не сводила с него глаз.
– Вы грабить пришли? – спросил Вулф, поискав взглядом свое оружие. – За едой?
– Нет, хотя здешние запасы пригодятся нам в пути. Меня зовут Канта. А это Тунува Мелим. Твоя мать, Вулферт.
Вулф уставился на Тунуву, а та на него. Ее густые ресницы блестели от влаги.
– Армул, – очень тихо проговорила она.
По голосу он угадал значение слова – имя, данное ему при рождении.
– Не может этого быть, – сказал он. – Меня нашли в Инисе.
Однако он уже видел убедительное сходство. У них обоих высокие скулы, одинаковый подбородок, сильные челюсти и в глазах что-то общее.
– Да, Тунува долго считала тебя погибшим. – Канта сложила руки на коленях. – Я, как и ты, из Иниса, но еще путешествую. Много лет назад я видела тебя в Лангарте с приемной семьей Гленнов. Годы спустя познакомилась с Тунувой, и истории сложились. Мы сразу отправились тебя искать.
– Искать меня… когда весь мир в огне.
– Тунува ради тебя прошла огонь и чуму, Вулферт.
Он снова взглянул на Тунуву. Он видел запечатленные на ее лице горе и надежду так явственно, что больно было смотреть.
Его мысли напоминали топоршащиеся из плаща нити – спутанные, разлохмаченные. Он, как в якорь, вцепился в ее лицо, вбирая каждую мелочь: проколы без подвесок в носу и мочках ушей, маленькую родинку у виска, обозначившиеся морщины. И даже на опечаленном, изнуренном лице – ямочки от улыбки в уголках губ.
Он смотрел на свою мать. У него есть мать. Она, столько лет спустя, отыскала его, как ему всегда мечталось.
– Вулферт, – сказала Канта, – время для объяснений еще будет.
У нее на указательном пальце блестел золотой узел любви. Кольцо показалось ему старым.
«Золото, – мелькнула смутная мысль, – для особ королевского звания».
Он снова перевел взгляд на Тунуву, и на челюсти у него напрягся маленький мускул.
– Одно объяснение мне нужно сейчас, – выдавил он. – Спроси ее, как я оказался один в лесу, где меня только волчица стерегла. Спроси, почему мне пришлось жить, считая себя проклятым.
Может, Тунува и не владела инисским, но горечь в его словах услышала. И видно было, что ей от этого больно. Канта перевела, и она тихо стала отвечать.
Хотел бы он ее понимать! Воображая встречу с первой семьей, он всегда представлял родных инисцами, бедняками, которым не прокормить было новый рот. Ни разу не подумал, что он родом из дальних стран. Никогда не рисовал себе такую мать: крепкую, сильную.
– Прости, Вулф, – заговорила Канта, – но Тунува понятия не имеет, как ты попал в Инис. Она расскажет тебе все, что знает, но ты просишь ее разбередить глубокую рану.
Вулф неловко кивнул.
– А пока можно спросить, что привело тебя на восток, в такую даль?
– Нас с Тритом послали вызвать домой хротцев с этой заставы. – Он дернулся, чтобы встать. – Саума, Карл, все… Их надо похоронить.
Он старался не думать, во что превратилось тело Карлстена, и о красных руках Саумы тоже. Мелькнула мысль, а впитывается ли чума в кожу, окрашивает ли красным и кости? Теперь от всей доли их осталось двое. «Эйдаг, Велл, Регни мертвы, – прошипел ему в ухо Карлстен, словно из Халгалланта дотянулся, – а что между ними общего – это Вулферт, пропади он пропадом, Гленн».
– Мы уже упокоили ваших друзей в пещере неподалеку, – сказала Канта.
– Вы к ним прикасались!
– Голыми руками – нет… впрочем, к ведьмам чума не прирастает. И к тебе, думаю, тоже.
– Признаешь себя ведьмой?
– Ты не знаешь другого слова для таких, как мы… но есть и другие слова, Вулферт. Мы можем тебя научить.
Вулф прищурился.
– Тунува увезла бы тебя на юг, показала бы родные места, – мягко уговаривала Канта. – Она расскажет тебе о твоей семье, о ее предназначении – о наследии, спасшем тебя от холодной гибели в Пепельном море. О той части тебя, которой ты всегда страшился.
– Откуда ты обо мне узнала?
– Я с Иниса. Как же мне не знать о ведьменыше?
– Я не смогу уйти с вами. Я присягал дому Храустр, – коротко сказал Вулф. – Королю Эйнлеку нужен каждый клинок.
– Тунува – великая воительница. Она научила бы тебя сражаться со змеями и сражать их. Ты вернулся бы в Хрот сильнее, чем был. – Канта подняла брови. – Разве тебе не хочется узнать, кто ты?
Вулф глубоко вдохнул. Эйнлек рано или поздно услышит о судьбе заставы и причислит его к умершим.
Отправившись с ними, он поймет наконец, почему выжил там, где гибли другие. Получит ответы, которых добивался всю жизнь. Эта надежда и манила, и леденила его.
Тунува впервые заговорила по-инисски.
– Прошу, иди, – тихо сказала она. – Я тебе расскажу.
