День, когда пала ночь полностью

– Нет, эта похлеще, – тепло улыбнулась Канта. – Это Нинуру.

Подбежав, ихневмон свалил Тунуву с ног и до красноты вылизал ей щеки. Тунува вскинула руки, обняла подругу.

– Нин, – смеясь, спросила она, – откуда ты только узнала?

– Ты меня кормила. – Нинуру еще раз лизнула ее в лицо. – Ты ушла.

– Знаю. – Тунува зарылась лицом в гладкую белую шерсть. – Прости, моя сладкая. Больше не уйду. Ты отнесешь нас домой?

Нинуру оглянулась на изумленного Вулфа.

– Он пахнет тобой, – сказала она Тунуве.

Пробудившихся богов до сих пор окружал густой туман сонливости. Синий камень его развеял. Стоило Думаи прижать его к чешуе, как Фуртия смогла унюхать в долине глубокое черное озеро, окруженное следами ночевок северных хюранцев, и проломить на нем лед.

Едва она погрузилась в воду, стала затягиваться рана на гребне. Дракана подолгу спала, а просыпаясь, ловила для них серебристых рыб.

С Никеей Думаи разговаривала только по необходимости. Та в кои-то веки отвечала услугой за услугу. Она на долгие часы скрывалась в лесу у озера, охотилась на оставшихся оленей и птиц. Вернувшись, молча, с потухшими глазами разделывала добычу и жарила на вертеле.

Всякий раз, как они укладывались на ночь, Думаи хотелось извиниться. И всякий раз упрямая гордость душила слова.

Так было лучше. Она поверила голосу из сновидений, а он ее предал. Хорошее напоминание, что и Никее нельзя доверять. Как бы ни были сладки ее поцелуи, она оставалась серебряной.

«И не важно, что она спасла тебе жизнь».

Важен теперь был только Сейки. Путешествие обернулось ужасной ошибкой.

На седьмой день Фуртия смогла взлететь, и они оставили Север позади. Дракана снова перенесла их через Разбитый пролив и повернула вдоль побережья империи Двенадцати Озер. Она знала дорогу к дому. Думаи то задремывала, то просыпалась. Ее телесные раны заживали, но истощали силы.

– Сестра?

Думаи проснулась на полпути к промежуточному миру. Усталость растопила темный лед сознания, пропустив в него голос извне.

– Ты еще смеешь звать меня сестрой?

Дыхание сперло у нее в груди.

– Я… не понимаю. Ты так долго не заговаривала. Мне было одиноко без твоего голоса.

– Даже не думай снова заманить меня своим! – Думаи впервые повернулась спиной к потоку. – От меня ты больше ничего не получишь.

Не дав обманщице ответить, она стряхнула с себя сон и почувствовала холодные слезы на щеках. Настанет день, когда она сможет вспоминать о предательстве без слез.

Великая императрица сумеет перерезать узы, связавшие ее с той сновидицей.

Только бы поскорее.

Вдоль моря Солнечных Бликов лежал темный туман. Когда проступил берег, Думаи вгляделась. Она чуяла и ощущала дым, еще не видя его, – он навис над островом, затмевая рассвет.

Сейки стоял в огне. Яростные пожары сами собой порождали ветер и тучи.

Думаи видела убегавшее от ревущей огненной стены стадо оленей. Видела одинокого волка с опаленной шкурой. От горячего пепла кашель выворачивал ее наизнанку. Склонившись с седла, она разглядела на поляне двух драконов – изломанных, искореженных смертью.

– Нет!

Никею тоже разбудил сухой кашель. При виде пожарищ она слабо вскрикнула в рукав.

«Вот он, нижний огонь разбухшей земли, – впервые за много дней заговорила Фуртия, ее гребень замерцал в черном дыму. – Звезда еще не уронила слез, дитя земли».

«Знаю, великая. – Думаи проглотила слезы, но они выкатились снова. – Знаю».

Должно быть, змеи добрались до Сейки не так давно. За береговой линией под Фуртией замелькали невредимые поля и деревья. Люди бежали к столице. Причину Думаи поняла, когда вдали показалась Антума. Несколько драконов собрались кругом, обороняя гору Ипьеда и долину Районти. Среди защитников была Тукупа Серебряная.

Фуртия проплыла между ними ко дворцу и опустилась в главном дворе. Думаи спрыгнула на землю.

Дорожки мелькали под ногами. Попались несколько придворных, зажимавших рты мокрой тканью, но Думаи их не заметила. У внутреннего дворца она остановилась подождать Никею. Стража в серых одеждах под броней закрывала нижнюю часть лица железными или кожаными масками.

– Не подходить! – Один протянул руки за их мечами. – Во внутренний дворец хода нет.

– Где мой отец?

– Принцесса Думаи! – изумился другой, ошарашенно взглянув поверх маски. – Вы… живы.

– Почему бы нет?

– Вам следует увидеть речного хозяина. Он в тронном зале, – сдавленно донеслось из-под маски.

Думаи двинулась в указанном направлении, но еще успела услышать, как кто-то бормочет: «Великий Квирики, что же теперь делать?».

Никея шла за ней.

– Думаи, – сказала она, – серый при дворе – цвет траура.

Думаи крепко сжала губы.

– Его величество…

– Молчи!