– После этого хаоса Сейки не вынести еще и гражданской войны, госпожа. Подождем. Увидим, что решат боги.
Она отошла к ближайшему костру, открыла горшок с тушеной олениной. Госпожа Митара привязала лошадь и удалилась в палатку. Думаи, захватив миску, вернулась к себе.
Никея не спала.
Они долго глядели друг на друга. Никея сглатывала, под глазами лежали темные синяки.
– Я думала, умру, не добравшись, – сказала она.
Думаи только теперь заметила, что миска жжет ладонь, и переложила в другую руку.
– Ты могла погибнуть, – сказала она, садясь на колени. – Вот, тебе надо поесть.
– Спасибо. В дороге я пыталась охотиться, но животные разбежались по лесам или… превратились.
– Надо думать, знатную госпожу не учили жить на подножном корму.
– Раз с горя поела грибов, целый день было плохо, – грустно улыбнулась Никея. – Потом мне один местный сказал, что это богосветы, и показал съедобные травы – а наутро за услугу хотел отобрать у меня лук.
Богосветы, разраставшиеся на гнилых буках, светились по лесам поздней осенью.
– У нас пища скромная, но послаще травы. – Думаи поставила миску. – Твоя лошадь пала. Сожалею.
– Лучше так, чем превратиться в чудовище.
Думаи помогла ей сесть. Никея поймала ее взгляд. Одно прикосновение, один взгляд в глаза вернули все, что ей хотелось забыть.
– Дорога к этому лагерю нелегкая. – Думаи отняла руки. – Как ты сюда попала?
– Я так устала. И вода кончилась, поэтому я свернула к городу. У самой Гинуры увидела Фуртию – наконец-то, после того как месяцами ловила слухи о ней. К вашему лесу я ехала с гинурцами, случайно встретила старого знакомого дворцовых времен, он теперь служит в охране госпожи Митары. Он рассказал, по каким меткам тебя искать.
– Надо было тебе сперва отдохнуть.
– Я боялась, что меня узнают. – Никея взяла миску, пристроила ее на колене. – Жить в вашем лагере можно, но здесь, конечно, не дворец. Как вы продержались зиму?
– Лес дает пропитание. – Думаи не сводила с Никеи глаз, будто боялась, что та исчезнет. – Ты когда выехала?
– С осенним листопадом. Вас так трудно найти.
– Скажу Митара и Тайоринам, они порадуются.
– Даже мой отец не сумел скрыть гнева на их отступничество. – Ее лицо сковал холод. – Остров горит, а он и не думает помочь ему властью регента. Я оставалась там, пока могла, – чтобы позаботиться о Сузумаи, но, когда узнала правду, не могла больше его видеть.
– Какую правду?
– О нападении на дворец. Это его рук дело.
Думаи дала этой новости впитаться в себя, словно краске – в ткань.
– Моей бабушке грозит опасность?
– Храм под защитой Тукупы Серебряной. Великая императрица пока в безопасности. – Никея послала ей беспокойный взгляд. – Я не знала, Думаи. Должно быть, он и раньше мне не доверял. Не думала, что он зайдет так далеко: подстроить убийство императора…
Новый приступ кашля выбил у нее слезы из глаз. Думаи подала ей платок и фляжку с водой.
– Верю, – сказала она. – Он и арбалет велел уничтожить.
– Да. В нем всегда была жесткость, но он умел убить, не убивая. – Никея сжала бока фляжки. – Я едва не проиграла ему тебя. Он тринадцать лет использовал меня в своих честолюбивых замыслах – ценой моей свободы. Я ему дочь, но не кукла, я слишком долго служила его выгоде.
Она надолго припала к фляге.
– Вы, стало быть, нашли арбалет, – сказала Никея, когда кашель улегся. – В Пуринаду?
– Да.
– Поищи в моей в седельной сумке. Там чертежи, приложенные лакустринцами к оружию. Выкрала из его кабинета. С ними вы сумеете его собрать и построить новые.
– Опасное дело. Спасибо тебе, – тихо сказала Думаи. – Это поможет защитить выживших.
– И надеюсь, докажет твоей матери и союзникам, что я не шпионка.
– Мать знает, что ты спасла мне жизнь. Остальные, вероятно, не питают к тебе теплых чувств.
– Я наверняка сумею их переубедить.
– Это один из твоих талантов, – невольно улыбнулась Думаи.
Никея долго смотрела на нее отблескивающими в свете лампы глазами.
– Сузу. Она в безопасности? – спросила Думаи.
– Отец держит ее взаперти. Дворцовые интриги до нее почти не доходят, и она не мешает регенту править. Больно было ее покидать, но все же с ней осталась вдовствующая императрица.
– А ты, стало быть, решила перебраться к моему двору, – сказала, глядя ей в глаза, Думаи. – Жить в глуши среди нищих и разбойников, идти за лишенной трона королевой… ты уверена, Никея?
– И цветок из дворцового сада иной раз выживает в лесу.
– Лучше тебе не называть никому своего имени. Госпожа Митара знает, но здесь твой клан не пользуется любовью.
– Мне хочется верить, что я не дура. – Никея тронула пальцем свои волосы, едва достававшие теперь до подбородка. – Видишь, как хитро замаскировалась? Похожа на провинциалку?
Думаи не успела удержать руку, которая невольно потянулась отвести ей прядь за ухо и задержалась на миг на щеке.
– Смотри же не снимай маску, – очень тихо попросила она. – В ней ты сможешь остаться со мной рядом.
Никея кивнула, но тут же ее лицо вновь омрачилось заботой.
