– Я не только для этого здесь. Есть предложение, как нам отстоять Сейки. А еще я должна сдержать обещание, данное тебе на Севере, – рассказать правду, как я ее знаю, про наши семьи и про то, что их связывает.
Одного взгляда на лицо Никеи хватило, чтобы понять: новые сведения до основания потрясут ее мир.
– Не здесь, – попросила Думаи. – Я знаю место, где можно поговорить спокойно.
Ритюка был уверен, что лес населен призраками не упокоившихся в море мертвецов. Он, как многие здешние жители, в темноте отказывался выходить из лагеря. Думаи его страхов не разделяла, но лесная тишина ночами и вправду казалась чужой, такой пустой и глубокой, что ее не нарушал даже шум ветра. Она, держа перед собой фонарь, шла между великанскими соснами.
Может быть, здесь был и ее отец – ждал, когда она разоблачит убийц.
Канифы среди призраков быть не могло. Он расстался с жизнью слишком далеко от родного острова. Думаи молилась, чтобы его дух, вросший теперь в гору, узнал покой, но случались и минуты слабости, когда ей хотелось, чтобы он снова нашел к ней дорогу.
С ветвей тихо осыпались комья снега, густая хвоя сходилась в сплошную крышу, отсекая небо. Никея тоже взяла фонарь, оделась в чужое платье и слишком большие для ее ног сапоги из оленьей кожи.
– Не нравится мне это, ведь я знать не знала, что у тебя на уме, – сухо заметила она, перебираясь через поваленный ствол. – Я, верно, потеряла нюх на интриги, и немудрено, что мне пришлось покинуть двор.
Ее голос, разбив напряженную тишину, внушил Думаи смелость заговорить:
– Ты раньше принадлежала двору, а я – горе. – Она поискала глазами следующую метку: сплетенные в арку ветки. – Лес нам обеим внове.
– Для сбившихся с пути здесь самое место.
– Я еще только собираюсь сбить тебя с пути. – Думаи протянула ей руку, помогая перешагнуть бревно. – Скоро я научу тебя разбираться в грибах. А ты за то сделаешь из меня лучницу.
– Хоть чему-то полезному научу.
Они взобрались на неровную скалу, пробившую лесной балдахин. Недалеко от подножия сочился из камней горячий ключ, над ним нависала заснеженная ветвь. Под ней Думаи поставила фонарь:
– Здесь нас никто не подслушает.
– И не увидит. – Никея оглянулась на лес. – Совсем ни к чему было так далеко уходить.
– Мне говорили, этот ключ целебный. Ты еще слаба. – Думаи присела у воды. – И ты, помнится, терпеть не можешь холода.
– Какая забота! – улыбнулась Никея. – На этот раз искупаешься со мной?
– Я холод люблю, – слабо улыбнулась Думаи.
– Ты многому научилась. – Никея с озорством в глазах запахнула на себе меха. – А вдруг теперь я застесняюсь?
– Я всегда могу отвернуться.
– Не надо.
Их снова окружило молчание. В его кругу Думаи очень ясно слышала свое сердце: медленные, глухие удары.
Никея распустила пояс. Слои одежды с шорохом спадали наземь, пока она не осталась нагой в слабом свете двух фонарей. Думаи смотрела ей в лицо.
– Можешь взглянуть на меня, – тихо сказала Никея. – Мне этого хочется.
– Я смотрю.
И снова ее губ коснулась легкая улыбка.
– Мне нравится, что ты никогда не называла меня красивой. Меня научили беспощадно пользоваться красотой. Люди ее первую замечают. И запоминают. – Она опустила глаза, прикрылась руками. – Красота безыскусна.
– Зато искусство нужно, чтобы отточить ее себе на пользу, – заметила Думаи. – Но меня ты взяла другим.
– Чем же?
– Всем остальным, в конечном счете. – Думаи не отпускала ее взгляда. – Тебе незачем расставаться со своими тайнами, Никея. Рознь между нашими семьями, регентство… все это значит сейчас еще меньше прежнего. Я долго не могла тебе поверить, но теперь верю. Верю, что ты на моей стороне.
– Я тебе как-то уже говорила: наш мир купается в тайнах. Я хочу, чтобы ты все мои знала.
Никея вошла в теплую воду, окунулась с головой. Всплыла со вздохом облегчения, отбросила с лица короткие волосы. Думаи заметила немало царапин и ссадин и потускневший кровоподтек у нее на плече. Дорого ей далась дорога сюда.
Смыв остатки грязи и золы, Никея прилегла, опершись на локоть.
– В моем клане есть легенда – о нашем происхождении, – заговорила она. – Эту легенду рассказывают кое-кому из наследников. Еще до того, как мы спасли вашу династию, один из моих предков служил Шелковичной королеве. Знаешь эту историю?
– Вкратце, – ответила Думаи; при этом имени руки у нее пошли гусиной кожей – В лагере рассказывали.
– Некая бедная женщина открыла остров в Бескрайнем море. На нем росла шелковица, наделившая ее дивным даром. Она могла без кресала и огнива зажигать пламя. Сначала она жила на том зеленом острове одна. Со временем к ней стали стекаться другие, потому что она привечала попавших в беду и отверженных. Но когда ее дерево погибло, иссякла и ее воля к жизни. Говорят, к тому времени она прожила не один век. Она отослала от себя верных подданных. Королевство ее увядало, но она желала добра своему народу, из которого многие были родом с Сейки. Она попросила моего предка втереться в число знатных, чтобы поддерживать равновесие двух сил.
Думаи вспомнился свиток с весами в комнате Жизни.
